Генерал умчался на черной иномарке со служебными номерами, мои ребята сели в Мишкину «Ауди», а я отправился искать своего старенького «шведа», брошенного где-то в дальнем углу автостоянки…
* * *На следующий день за пять минут до назначенного часа мы топтались в приемной перед дверью кабинета нашего шефа.
– Офицеры «Фрегата» прибыли? – послышался его голос в селекторе.
Нажав кнопку, дежурный ответил:
– Так точно, товарищ генерал. Шесть человек.
Однако вместо того, чтобы пригласить нас внутрь, Горчаков вышел, поздоровался и предложил пройти с ним.
Понятно– встреча с директором состоится сразу и без репетиций. Что ж, скорее начнется, скорее закончится.
Поднимаемся этажом выше, идем по длинному коридору, останавливаемся у высокой двери с хромированной табличкой.
Горчаков берется за ручку и предупреждает:
– На аудиенцию нам отведено всего пять минут.
Подмигнув, он толкает дверь и заходит первым…
Мне доводилось бывать здесь трижды. Первый раз получал орден из рук высокого начальства. Второй раз представлялся директору по случаю назначения командиром «Фрегата».
Ав последний раз– пару лет назад– тот же директор впаял мне взыскание после одной провальной операции. Моей вины в том не было, но наши чиновники живут какой-то своей, малопонятной простому народу жизнью; мыслят и рассуждают тоже, мягко говоря, странно. Поэтому я воспринял тот зигзаг судьбы спокойно.
И вот четвертый визит.
Директор ждал нас. Он поднялся из-за стола, вышел навстречу. Мы встали шеренгой вдоль ковровой дорожки; Сергей Сергеевич представил каждого.
Кратковременная аудиенция не предполагала речей и прочих официозов. Горчаков сгреб со стола стопку небольших коробочек и шел за директором. Тот, пожимая каждому пловцу руку, благодарил за службу и вручал коробочку с часами.
– Это от меня лично, – покончив с вручением, отступил он на шаг назад. – Надеюсь, что ваш подвиг оценят и в более высоких кабинетах. Ну, а теперь я вынужден проститься и вернуться к работе. Желаю удачи в вашей нелегкой службе…
* * *По дороге в кабинет Горчакова мы не удержались и раскрыли коробочки.
Внутри лежали часы с дарственной гравировкой. Дорогие, эксклюзивные, швейцарские. Дома у меня уже лежали похожие– подарок от Сергея Сергеевича. Тоже дорогие и тоже с гравировкой."
"Носить их было жалко– все-таки подарок. Поэтому в обыденной жизни я предпочитал не менее дорогой вариант, но более практичный. Мои часы на запястье можно было назвать гимном швейцарского мастерства.
