— Что надо, то и натворил, — буркнул лорд. — Мерзкий интриган, как и его мать. Гадкий щенок.
— Ты, можно подумать, этого раньше не знал, — усмехнулся священник. — А ты, Джеймс? Снова кого-то побил?
— Кого надо, того и побил, — ощетинился Джейми.
— Не смей лгать, — отец Мэтью, сухой и невысокий человечек средних лет, казалось, стал выше Джейми на голову.
Катерина подумала — и присоединилась к вопросу отца Мэтью. Невербально и с большой силой. Джеймс набычился, вздохнул… и заговорил.
— Да снова стали выяснять про неё вот, а что, она из поганой семьи, и сама такая, и я бил её, раз Роб не бьёт, потому что нечего ей по земле ходить! Надо было по кругу пустить да с башни сбросить потом, а Роб, видите ли, в дом её привёл, да не просто так, а ещё и обвенчался! Так что, много ли тебе, братец, с того прибытку? Еще того и гляди, наследничка тебе родит — такого же дрянного предателя, как весь их род! Даже за своего перебежчика не заступилась, только чтобы свою шкуру сберечь! Правильно Рон про неё говорит! А ты, Роб, уверен, что у них ничего не было? Я вот — нет, и я лучше Рону поверю, чем этой вот!
Ничего ж себе, сколько слов, и всё про неё! Катерина давненько уже такой откровенной грязи в свой адрес не слышала.
Ладно, часть про неё, остальное — про беднягу Кэт, которая, как сейчас было совершенно понятно, дурного слова в этом доме никому не сказала и глаз лишний раз ни на кого не подняла. И вот, оказывается, откуда взялась по крайней мере часть синяков на упавшем со скалы теле. От кого.
— А ты, Джеймс, не иначе как свечку держал? — ласково спросил отец Мэтью. — Или наоборот, злишься, что тебе ничего не досталось? Так будешь таким злым — и никогда не достанется, на тебя ни одна девушка по доброй воле не поглядит, и так ты и не узнаешь — каково это, быть любимым.
— Да больно мне это надо!
— Всем надо. А не понимаешь пока — значит, мал ещё, значит, учить тебя надо. Зайдёшь ко мне позже, я скажу, что тебе следует сделать. Сейчас же ступай.
Джейми разинул рот, потом закрыл его… Грегори молча показал ему на дверь.
Тот злобно зыркнул на Катерину и вышел.
— А теперь мы остались, я полагаю, тесным кругом разумных взрослых людей, — отец Мэтью обвёл взглядом лорда Грегори, Джона, до того молчавшего, и Роба с Катериной. — И вы расскажете мне, из-за чего сыр-бор.
— Из-за того, что я этого выродка тоже знать больше не хочу, — кивнул лорд Грегори на Роба. — Не был бы сыном — повесил бы на воротах уже сейчас. И бабу его дурную рядом.
