Ее кудряшки из-под панамки развеваются в разные стороны, а глаза цвета сухого асфальта блестят смехом и весельем, как и у всех детей на площадке вокруг нас.
Этот парк расположен недалеко от нашего дома, и летом в жару мы здесь частые гости. Здесь густая посадка деревьев, кроны защищают от солнца и иногда от дождя. Софи успела завести здесь несколько друзей, с некоторыми моя мама обменялась телефонами, чтобы у них были совместные прогулки.
– Мне не нравится эта забава… – негодует мама. – Она и без этой штуки обо все спотыкается…
– Именно поэтому ей и нужна эта штука, – внушаю я.
Софи аккуратно кладет самокат на землю и, разбежавшись, летит навстречу, врезается в мамины ноги, обнимая ее колени.
– Ба! – выдыхает. – Я так тебя люблю…
Моя дочь любит всех. Из множества выученных за четыре года жизни слов «я тебя люблю» у нее самые любимые и самые частые.
С лицом моей матери происходят невообразимые превращения. Сначала блаженная улыбка, потом нежность, потом мама поджимает губы, будто собирается расплакаться…
– Ох, мой ангел… – Склонившись, она целует макушку Софии, приобнимая ее малюсенькие плечики.
– Бабушка тебя тоже очень любит…
– До луны и обратно?
– До луны и обратно, много-много раз.
– Я хочу посмотреть белочек… – объявляет дочь, требовательно дергая бабушку за юбку.
– Сейчас маму проводим и пойдем смотреть белочек…
– Мамочка, ты опять уезжаешь? – Поднимает на меня еще секунду назад веселое лицо.
Теперь на нем печаль, и я вздыхаю.
– Мы же с тобой об этом сегодня говорили. – Поправляю ее панамку.
– Сегодня вторник, помнишь?
– Да… – Ковыряет пальчиком застежку на сумке своей бабушки.
Сердце обливается кровью, когда она так делает. Грустит и дует губки, заставляя меня не хотеть ничего, кроме того, чтобы остаться с ней и обниматься.
Уже несколько месяцев я приучаю ее к тому, что по вторникам у меня дела. Железобетонно по вторникам мы встречаемся с Егором. Это тот день недели, который я ему обещала. Который мы оба стараемся «не пропускать». В другие дни недели его могут сорвать на какую-нибудь встречу, или я могу оказаться слишком уставшей.
Вторник. Это удобно нам обоим.
Я роюсь в сумке, ищу свой звонящий телефон и отвечаю, отвернувшись к жужжащему проспекту.
– Алло… – говорю в трубку.
– Я на месте, – сообщает Рязанцев.
– Хорошо, – отвечаю и запинаюсь.
За оградой парковых ворот синим всполохом на фоне заходящего солнца возникает синий «БМВ» с тонированными стеклами, от вида которого у меня внутри на секунду подбрасывает все органы.
