На что он пойдет, чтобы остаться у власти и не прогибаться под Богдана.
Я все же выполняю просьбу Олега, спускаюсь вниз, беру контейнер с едой, вилку и поднимаюсь наверх. Видеться с Шевцовым, а тем более ужинать с ним вместе не входит в мои планы.
После ужина я немного набираюсь сил, но окна не открываю и даже свет не включаю. В какой-то момент смотрю на себя будто со стороны. Я сижу рядом с посапывающим сыном. Обнимаю себя за колени, склоняю на них голову. Волнение меня захлестывает. Мне нельзя паниковать, но именно этим я и занимаюсь.
Не живу, а просто выживаю эти дни. Даже на звонки Насти не отвечаю, хотя она писала, что волнуется.
Очередная трель мобильного отвлекает меня от жалости к себе. Я беру телефон в руки и вижу на экране имя Богдана. Подумываю не брать, но резко одергиваю себя. Хватит прятаться, пора с ним поговорить!
— Алло.
— Лера? — голос Богдана звучит удивленно, будто он звонил кому-то другому, а трубку взяла именно я. — Прости, просто я не надеялся, что ответишь.
— Я должна была сделать это раньше.
— С вами все в порядке? Как Артур?
— Спит, как и всегда.
— А ты…
— Я…
Слезы наворачиваются на глаза, когда взгляд натыкается на мое отражение в зеркале. Я не вижу своего лица, но одна только поза говорит о том, как жалко я выгляжу.
— Мне одиноко, Богдан, — говорю, вытирая слезы со щек. — И страшно.
— Тогда, может, откроешь?
— О чем ты?
— Я тут на улице стою. У ребят снаружи нет ключей, а Олег куда-то отъехал.
— Ты здесь?
Я подрываюсь с кровати и подбегаю к окну, дергаю штору и вижу его, стоящего под моросящим дождем.
Он машет мне рукой, я улыбаюсь и говорю:
— Сейчас спущусь.
Связь прерывается. Я выбегаю из комнаты, быстро сбегаю вниз по лестнице и проворачиваю ключ в замочной скважине. На это уходят какие-то секунды. Я открываю дверь, отступаю, Богдан шагает внутрь. В его руках я вижу телефон, по которому он только что со мной разговаривал. А еще я замечаю сбитые костяшки пальцев, к которым мне внезапно хочет прикоснуться.
— Ты говорила, что тебе одиноко, — хрипло говорит Богдан и раскрывает свои объятия.
На раздумья у меня уходит секунда, после чего я делаю шаг к нему и оказываюсь в его объятиях. Крепко обхватываю его за спину руками, хватаюсь за пиджак ладонями и прижимаюсь щекой к его груди. На нем мокрый пиджак, но это ни чуточки меня не смущает. Мне просто хорошо рядом с ним. Чувствовать его дыхание и тепло, исходящее от его тела, слышать рваные выдохи.
— Прости меня, — говорит он рядом с моим ухом.
