Причем, как мне признавались сами немцы, у меня превосходный немецкий диалект. Хорошо, это у нас в активе. А что в пассиве? Меня нашли оборванного на острове, я европеец. Значит, потенциально я враг. Враг? А если нет, если я немец? Я смогу выдать себя за немца! И что мне это даст? Германия с Японией союзники, но только условно. Доверяет Берлин Токио, а Токио Берлину? Насколько я знаю, не до конца и весьма ограниченно. Скажем так, стратегически они партнеры, друг друга готовы поддержать и вместе владеть миром. Не мешать друг другу владеть своей частью мира, так точнее потому, что Япония уже который год тянет резину и не вступает в войну с Советским Союзом.
Так, значит, я немец. Это дает шанс выжить и… при самом позитивном раскладе провести несколько лет на этом острове в комфортабельном плену. Значит, задача номер два – выбраться отсюда. Какого немца отсюда выпустят? Полезного, важного немца, за удержание и, не дай бог, за гибель которого придется оправдываться. Генерал? Молод я для генерала, да и как немецкий генерал окажется в этой части земного шара? Можно придумать, но это будут такие натяжки, что заставят сомневаться самого доверчивого японца.
А на этом острове, как мне подсказывает интуиция, доверчивых нет и не может быть. Тут собрали, скорее всего, самых подозрительных, только так можно соблюсти секретность объекта."
"Хорошо, давай плясать, как говорится, от печки. Как сюда может попасть немец? Разумеется, случайно. Что могут делать немцы в этих регионах, где у них не ведутся боевые действия? Только совершать разведывательные полеты, разведывательные плавания.
Значит, я немецкий летчик, потерпевший аварию, или немецкий моряк, чье судно кануло в бездну в этих водах? Хм, Сосновский саркастически усмехнулся. Легко убедиться, что я не летчик и не моряк и ничего в этом деле не понимаю. Не подойдет этот вариант.
Неожиданно Михаил понял, что наряду с тихим, еле заметным звуком журчания воды вдруг стал слышен плач ребенка. Что это? Этого не может быть. Я бы слышал этот детский голос, если бы рядом была тонкая стена квартиры.
Или рядом есть пещера, с которой меня соединяет какая-то полость, дыра, щель? Но тогда я бы слышал и голос его матери или кого там еще! А ребенок плакал и хныкал, и Сосновский понял, что младенец не хочет спать, его что-то беспокоит в японском застенке. Нет, не может быть, он бы слышал сейчас женский голос, голос матери, когда та баюкает и успокаивает ребенка. Нет голоса матери, а ребенок и правда затихает.
