Это как дважды два!
– Эх, нам бы хоть одну торпеду, – вздохнул Коган. – А у нас пусковые аппараты пустые! Влепить японцу в борт торпеду – и все дела! А он наш катер за своих принял бы, не ворохнулся бы даже.
– Что ж, не судьба, – пожал плечами Шелестов. – Нечем нам атаковать японский крейсер.
И тут снова заработала рация. Незнакомый голос торопливо говорил сквозь треск помех и странные гулкие звуки:
– Нас обстреливают! Два попадания, есть раненые. Требуют остановиться…
– Сволочи! – прорычал Сосновский, слушая голос радиста с «Профессора Молчанова».
– В нейтральных водах!
Столпившись в маленькой ходовой рубке, оперативники стискивали кулаки, сжимали зубы и слушали. И ничего не могли сделать, ничем не могли помочь гибнувшему судну. Вот радист сообщил о попадании японского снаряда в ходовую рубку, ранен Груздев. Открылась течь в кормовом отсеке. Потом о поврежденном трубопроводе охлаждения. Экипаж тушит пожар, сильно пострадал боцман. Водорезов и Копаев тоже слушали. Слушали, как погибает судно. Никто не сомневался, что если капитан не подчинится, то японцы потопят «Профессора Молчанова».
Это очевидно. Долго советские моряки не продержатся.
А Груздев не собирался сдаваться. Капитан понимал, что корабль обречен, но он хотел подальше увести японцев от группы Шелестова, от злополучного острова. И дело не только в том, что он хотел спасти жизни оперативникам НКВД из Москвы. Он понимал, что они имеют на руках неопровержимые доказательства преступления японской военщины против человечества, доказательства работы лаборатории по созданию бактериологического оружия.
И эти документы для страны, для советского правительства сейчас важнее всего. Важнее одного судна и его экипажа. Гражданские моряки такие же солдаты, как и те, кто сражается на передовой с немецкими нацистами.
Судно маневрировало, пока позволяли двигатели. Несколько снарядов пролетели мимо, подняв за бортом фонтаны воды. Спасало «Профессора Молчанова» пока лишь то, что японцы были уверены, что запугают русского капитана и он прекратит бессмысленные попытки уйти.
Враг пока и не планировал топить судно, а лишь запугивал, стреляя и по курсу, и по самому кораблю, но пока малым калибром. Скоро все закончится, потому что повреждения уже начинали сказываться и скорость судна постепенно падала. И еще полчаса – и японский крейсер нагонит русских, и тогда они возьмут судно на абордаж или расстреляют в упор и потопят."
"– Товарищ командир, – переглянувшись с напарником, заговорил Водорезов.
