Тяжело сейчас приходится Спартаку, и Мартыну наверняка не сладко. А Красницкий – олигарх, у него большие связи в самых высоких кругах. Он может помочь Спартаку. А может сделать Катю своей вечной пленницей. Он все может. Именно эту мысль он и внушал.
– Я должна помочь своему брату? – завороженно спросила она.
– Да, ты должна помочь своему брату, – поднимаясь со своего места, сказал он. – Да, ты должна помочь самой себе. Станешь умницей, и у тебя все будет хорошо. А если станешь большой умницей, то вернешься на сцену…
– И как мне стать большой умницей?
– Для этого ты должна стать женщиной.
Моей женщиной. Только моей женщиной. Ты должна угождать мне во всем… Поверь, это совсем не трудно. Надо только расслабиться…
Он вплотную подошел к ней, обжал ногами ее бедра, руками обхватил голову, лицом прижал к своему животу. Катя поняла, что ему нужно. И взбунтовалась.
Не будет она умницей, не станет угождать этому извращенцу.
– Пошел ты!
Она оттолкнула Красницкого и выбежала из комнаты в холл. Никто не гнался за ней, и она беспрепятственно добралась до прихожей, и только накрепко запертые двери остановили ее.
Катя глянула на окно, но и там преграда. Решетки на окнах наверняка крепкие, иначе бы ей не позволили свободно ходить по дому.
Охранник вышел к ней неторопливо, с непроницаемо спокойным лицом. Не человек, а мумия какая-то, только тело не высохшее, а напротив, крупное и насыщенное физической энергией.
– Пошли, – сухо сказал он.
И кивком головы пригласил Катю следовать за собой.
Он отвел ее на второй этаж, в просторную комнату с хорошим ремонтом и добротным спальным гарнитуром. И с решетками на окнах.
– Здесь будете жить, – не обращаясь к ней по имени, но на «вы» сказал парень. – Дверь будет открыта, но, мой вам совет, не пытайтесь бежать. Здесь видеокамеры, за вами следят. Попытаетесь сбежать, закроем дверь… В шкафу есть чистое белье, душ на этаже; если вдруг что-то будет нужно, зовите меня. Я буду в соседней комнате, зовут меня Михаил. Пока все…
Он ушел, а Катя подняла голову, разыскивая видеокамеру.
Но ничего не нашла. Зато обнаружила «глазок» объектива в холле второго этажа. Ей предлагали полную свободу действий в своей комнате, но ограничивали за ее пределами. Что ж, и это хорошо.
Видеокамеры не было и в душевой. Но правом раздеться догола Катя воспользовалась лишь после того, как Красницкий покинул дом. Не хватало еще, чтобы он зашел к ней в душ. Он добивался от нее добровольной покорности, но мог применить и силу.
