Подъехав к пансиону, они отпустили извозчика. Дверь открыла неряшливая горничная; когда Филип спросил, есть ли свободные комнаты, она ответила, что узнает, и позвала хозяйку. Сверху деловито спустилась толстая пожилая женщина; она оглядела их испытующим оком, как положено людям ее профессии, и спросила, что им угодно.
– Нам нужны две небольшие комнаты, а если у вас найдется детская кроватка, поставьте ее в одну из них.
– К сожалению, у меня нет двух комнат. Есть большая комната на двоих, и я могла бы поставить туда еще кроватку.
– Это нам, пожалуй, не подойдет, – сказал Филип.
– На той неделе я смогу дать вам еще одну комнату. В Брайтоне сейчас полно, и приходится мириться с неудобствами.
– Филип, если это только на несколько дней, может, мы обойдемся? – вставила Милдред.
– Нас больше устроили бы две комнаты. Вы не могли бы порекомендовать другой пансион?
– Конечно, но не думаю, что у них дело обстоит лучше.
– Дайте мне все-таки адрес.
Пансион, который порекомендовала толстуха, находился на соседней улице, и они пошли туда пешком.
Филип ходил уже неплохо, хотя был еще слаб и ему приходилось опираться на палку. Милдред несла ребенка. Часть пути они прошли молча, но вдруг он заметил, что Милдред плачет. Это его разозлило, и он решил не обращать на нее внимания, но она не дала ему этой возможности.
– Одолжи мне платок. Я не могу достать свой из-за ребенка, – произнесла она, отвернув лицо и всхлипывая.
Не говоря ни слова, он протянул ей носовой платок. Она вытерла глаза и, так как он молчал, продолжала:
– Можно подумать, что я заразная!
– Пожалуйста, не устраивай сцен на улице.
– Это выглядит так странно, когда настаивают на отдельных комнатах. Что они о нас подумают?
– Если бы они больше о нас знали, они, вероятно, поражались бы нашей добродетели.
Она искоса на него поглядела.
– А ты не проговоришься, что мы не женаты? – поспешно спросила она.
– Нет.
– Отчего же ты не хочешь жить со мной в одной комнате, как будто мы женаты?"
"– Милая, мне трудно тебе объяснить. Я не хочу тебя обижать, но я просто не могу. Возможно, это глупо, бессмысленно, но это сильнее меня. Я так тебя любил, что теперь… – Он прервал себя. – Ей-Богу же, тут ничего не поделаешь.
– Нечего сказать, здорово ты меня любил!
Пансион, куда их направили, содержала суетливая старая дева с хитрыми глазами и болтливым языком.
