– Я очень жалею, что так случилось, Милдред. Пожалуйста, простите меня.
Он едва выдавил из себя эти слова. Они стоили ему неимоверных усилий.
– Ну, теперь, когда вы попросили прощения, могу вам сказать: я пожалела, что не пошла с вами в тот вечер. Мне казалось, что Миллер – джентльмен, но я, видно, ошиблась. И мигом его прогнала.
У Филипа даже дух захватило от счастья.
– Милдред, пойдемте со мной сегодня вечером! Давайте где-нибудь поужинаем.
– Ох, ей-Богу, не могу. Меня будет ждать тетя.
– Я пошлю ей телеграмму.
А вы скажете, что вас задержали в кафе; она ничего не узнает. Ну пойдемте, умоляю вас. Я так давно вас не видел, мне хочется с вами поговорить.
Она недовольно оглядела свое платье.
– Чепуха! Мы пойдем куда-нибудь, где никто и не заметит, как вы одеты. А потом сходим в мюзик-холл. Ну, пожалуйста, скажите да. Мне это доставит такое удовольствие!
Она немного поколебалась; он смотрел на нее жалким, умоляющим взглядом.
– Ну что ж, пожалуй. Сто лет никуда не ходила.
Он едва удержался, чтобы не схватить ее руку и не покрыть поцелуями.
Глава 60
Они поужинали в одном из ресторанчиков в Сохо. Филип трепетал от радости. Это не был один из тех вечно переполненных ресторанов, куда ходит как почтенная публика, так и небогатый люд – первые в расчете поглядеть на то, как живет богема, вторые, потому что здесь кормят дешево. Это скромное заведение содержали некий славный уроженец города Руана и его жена; Филип открыл его по чистой случайности. Его привлекло французское убранство витрины, где посредине красовалось блюдо с куском сырой вырезки, а по бокам – груды сырых овощей.
Прислуживал всего один невзрачный француз, пытавшийся научиться английскому языку в доме, где с утра до вечера слышалась только французская речь, а постоянными посетителями были несколько дам легкого поведения, две-три menages[89], которым сохраняли их салфетки, и несколько чудаков, забегавших сюда, чтобы наспех проглотить свой скромный обед.
Филипу и Милдред удалось получить отдельный столик.
Филип послал официанта в соседний кабачок за бутылкой бургундского; он заказал potage aux herbes[90], бифштекс aux pommes[91] и omelette au kirsch[92]. И в обстановке и в самом обеде было что-то романтическое. Милдред сперва огляделась с неодобрением
– «не верю я этим иностранцам: Бог его знает, чего только не намешано в их блюдах», – но в конце концов и она не устояла.
– Мне здесь нравится, – заявила она. – Чувствуешь себя как дома.
