Всю дорогу он придумывал подходящую к случаю речь.
Филип вошел в дом священника с черного хода и отворил дверь в столовую. Дядя Уильям читал газету.
– Поезд опоздал? – спросил он, поднимая голову.
Филип ожидал излияния чувств, и такой деловой тон его поразил. Подавленный, но спокойный, дядя протянул ему газету.
– Тут о ней помещена очень миленькая заметка. Это «Блэкстебл таймс», – сказал он.
Филип машинально прочел заметку.
– Хочешь поглядеть на нее?
Филип кивнул, и они вместе отправились наверх. Тетя Луиза лежала на двуспальной кровати, со всех сторон окруженная цветами.
– Хочешь немножко помолиться? – опять спросил священник.
Он опустился на колени, и Филип, понимая, что должен последовать его примеру, сделал то же. Он глядел на маленькое, сморщенное личико. Голову его сверлила мысль: какая зря загубленная жизнь! Минуту спустя мистер Кэри кашлянул и поднялся. Он показал Филипу венок в ногах у покойницы.
– Это от нашего помещика. – Говорил он приглушенным голосом, как в церкви, но, так как он был священником, это его ничуть не стесняло.
– Чай, наверно, готов.
Они снова пошли в столовую. Спущенные шторы придавали комнате траурный вид. Священник сел у того конца стола, где раньше сидела его жена, и стал церемонно разливать чай. Филипу казалось, что ни ему, ни дяде кусок не полезет в горло, но, когда увидел, с каким аппетитом закусывает священник, и сам охотно принялся за еду. Некоторое время оба молчали. Филип с убитым видом, которого требовали приличия, жевал кусок отличного кекса.
– Сколько произошло перемен с тех пор, как я был помощником священника,
– сказал дядя Уильям. – В прежние дни участникам погребения выдавали пару черных перчаток и кусок черного крепа на шляпу. Бедняжка Луиза всегда шила из этого шелка платья. Она говорила, что двенадцати похорон ей хватает на платье.
Потом он перечислил, кто прислал венки, – их получено уже двадцать четыре! Когда умерла миссис Роулингсон – жена священника из Ферна, – у нее было тридцать два венка; но, вероятно, многие еще пришлют венки завтра; похороны назначены на одиннадцать часов, вынос тела отсюда, из дома священника, и они без труда переплюнут миссис Роулингсон.
Луиза всегда недолюбливала эту миссис Роулингсон.
– Я сам отслужу погребальную службу. Я обещал Луизе, что не дам никому другому ее хоронить.
Когда дядя взял второй кусок кекса, Филип посмотрел на него неодобрительно: в нынешних обстоятельствах это было просто обжорством.
