Саня Зацепин выстрелил несколько раз подряд из своего «ТТ», успев свалить двоих немецких танкистов. Лейтенант как никогда хотел жить. Его ждали дома жена и двое дочерей, мать, у которой, кроме него, не осталось других сыновей. Оба пропали без вести еще в сорок первом.
Танкист, небольшого роста, выстрелом из «вальтера» угодил Зацепину в плечо, рука с пистолетом обвисла. Русский лейтенант уже не представлял опасности, но немец выпустил в него еще три пули. Эта растерянность погубила его. Обозленный и тоже прощавшийся с жизнью сержант-наводчик, крича что-то невнятное, бросился на танкиста.
Как и все ребята из экипажа, это был крепкий парень. Он не знал, где выронил «наган», но оружие ему не требовалось.
Сержант схватил немца за горло и руку повалил на землю. Через несколько минут все было кончено. Наводчик подобрал «вальтер» и шагнул к умиравшему лейтенанту.
– Я сейчас… потерпи, Саня.
Но помочь Зацепину он не мог. Две пули калибра 9 миллиметров пробили навылет грудь. Возле тела расплывалась лужа крови.
– Письмо матери и жене… напиши.
– Ты сам еще напишешь…
Найденный бинт не пригодился. Сержант накрыл лицо командира замасленным платком и только сейчас услышал, что повсюду идет стрельба.
Немецкий танк со свернутой пушкой еще дымил, но огонь в нем погас. Из люка выполз еще один танкист и замер, глядя на русского самоходчика.
– Чего вылупился? Думаешь, я тебя в плен возьму? Вы всех ребят из экипажа побили, а теперь пощады просите.
Наводчик ошибался. Немецкий механик с вывернутой от удара рукой пощады не просил.
Он знал, что танкистов в бою в плен не берут, особенно в такой жестокой схватке до последнего человека.
Самоходки Карелина и Шмарева заходили во фланг немецким штурмовым орудиям, пробивавшим дорогу колонне. Потеряв несколько тяжелых машин, немцы пустили следом технику попроще: средние танки «Т-3», бронетранспортеры, легкие зенитные установки и мотоциклы с пулеметами в колясках. Немного приотстав, шла пехота.
Катился непрерывно стреляющий вал. Во главе шел единственный уцелевший танк «Т-4» и три штурмовых орудия.
Оберст пока не трогал свой последний резерв – две «пантеры». Было важно обезопасить тыл, не дать русским повиснуть на хвосте его многочисленной колонны.
У бронетранспортеров слабая броня, но каждый имел два-три пулемета, в том числе крупнокалиберные. В одном месте они сумели прорваться, пройдя на скорости в пятьдесят километров через редкий осинник. Их пыталась остановить аэродромная рота, даже подбила одну из машин.
