— Да, после третьего концерта он лично попрощался с нами, поздравил Рамона и Ташу с приближающейся свадьбой и посетовал, что не может остаться из-за перевода в Савахан.
— На тот момент, вы планировали переезд? — спросил Вергилий."
"— Конечно! Мы давно хотели уехать, но держали это в тайне, хотели закончить дела и постепенно готовили нужные документы. Но как выяснилось, у этой гадины огромные связи в канцелярии и Белом Ордене… он всё узнал заранее и первым уехал, чтобы отвести от себя подозрения.
— Он напрямую сотрудничал с кем-то из жрецов? — спросил Лионель.
— Только с Алессандро Мироной. А тот, в свою очередь, имел огромное влияние на главу Ордена, Рикардо Вальехо.
— А что на счёт самого Рикардо?
— Я ни разу не видела его рядом с Карателем, он всё решал через Мирону.
Значит, мы не ошиблись, решив, что глава Белых всего лишь марионетка и кто-то умело играет на его тщеславии и недальновидности.
— Зверь обещал Алессандро власть, говорил, что однажды он заменит Рикардо, — криво усмехнулась Вэнди, — а ещё «лечил» его.
У Мироны были серьёзные проблемы с суставами, а Мигель смог сделать то, чего не смогли целители. Правда, не предупредил, что жрец превратится в низшего демона, полностью зависящего от своего «создателя». Но… об этом и остальных сообщниках после. Иначе, собьюсь с мысли.
Девушка замолчала, собираясь с мыслями, и сделала несколько глотков успокаивающего зелья, готовясь перейти к самой жуткой части рассказа.
— План Карателя был безупречным, он постепенно готовил ритуал, выискивал жертв, а за домом Таши присматривал Хромой Альфредо, — продолжила Вэнди, — из-за него и пошли слухи, что сестру преследует одержимый маг.
— А, что со связью истинных и картиной мастера Анвара? — спросила я, вспомнив о портрете?
— Таша и Рамон не были истинной парой, — вздохнула Вэнди, — и сестра переживала, что клан не примет её, хоть Мольвери и говорил, что это не имеет никакого значения.
Они долго спорили, и в итоге решили подделать знаки. А Карим Анвара согласился ради друга наступить на горло своим принципам и нарисовать портрет его жены, чтобы положить конец пересудам.
— А Мигель? К нему ваша сестра совсем ничего не чувствовала? — спросила я. — Знаю, что бывает односторонняя истинность, но она всё равно должна была почувствовать его зов.
— Таша любила лишь Рамона. Страстно, всем сердцем, как любят лишь раз в жизни.
