— Я посмотрю, что можно сделать, — кивнул Лионель, — но для начала нужно допросить Алессандро Мирону, Тиану Риччи…
— И поговорить со спасёнными пленниками, — добавил Себастьян, — это само собой. Но для начала они должны прийти в себя.
К сожалению, вызволенные из кристаллов бедолаги, прибывали в столь жалком состоянии, что нашим магам пришлось их выносить на руках из Дороги снов. И сейчас над ними вовсю хлопотали целители.
Как и над Темнейшим…
Доминго принял на себя основной удар, поэтому до сих пор не пришёл в сознание.
Хотя Элоиза утверждала, что в его состоянии, это нормально. И, что магический сон для некромантов лучшее лекарство. Тем более, тёмного со всех сторон обложили восстанавливающими кристаллами.
— Вэнди Рикхальди уже пришла в себя, — ответил Лионель, — и она хочет поговорить с вами.
— Почему ты сразу не сказал?! — взревела Элоиза.
— Вы все были в полубессознательном состоянии, — пожал плечами канцлер, — да и она едва разговаривала.
Я лишь спросил, насколько это срочно, и, когда узнал, что дело ждёт, решил отсрочить разговор.
И то верно… Я лишь после пятой порции восстанавливающего эликсира начала что-то соображать, поэтому вряд ли у нас с Вэнди вышел бы продуктивный разговор. Только мучение и для нас, и для неё…
— Да, пожалуй, ты прав, — вздохнула русалка.
— Но, сейчас, думаю, самое время всё обсудить и поставить точку в этом проклятом деле!
— Я проверю как она и, если целители не дали леди Рикхальди снотворное, попрошу разрешения ненадолго перевезти её сюда, — сказал Лионель, направляясь к двери.
Ох… надеюсь, мы сможем поговорить! Хоть немного…
Первым делом, едва пленные пришли в себя, Леус и Себастьян спросили их о сообщниках Карателя. И, лишь убедившись, что мы уже знаем всех поимённо, позволили целителям и дальше колдовать над пострадавшими.
Но теперь стоило детально во всём разобраться и убедиться, что мы ничего не упустили.
— Надеюсь, она сможет рассказать про тот странный амулет! — пискнул Тапи. — Ну, то кольцо на цепочке, которое «моряк» кэбмену отдал.
— Готов поставить свои клинки, что это была личная вещь жертвы из первого круга, — сказал Себастьян.
