Эх… жаль! Но даже эта улика позволит немного сузить круг подозреваемых!
Правда, теперь ничего не понятно с портретом…
Если наша ведьма нагесса и улучшала внешность с помощью иллюзии, то зачем она пыталась быть похожей на леди с картины? Хотела обмануть Карателя и подобраться к нему поближе? Но… кем тогда та, рисованная брюнетка, приходилась Зверю? Какие отношения их связывали?
Или, мы просто ошибаемся по поводу иллюзии?
Скорей бы уже поговорить с Элоизой Викхамерли! Может, тогда картина хоть немного прояснится.
— Отпечаток ауры снять не получится, — покачал головой Леус, — на перчатках была защита.
— А считать парочку воспоминаний ведьмы? — с надеждой протянула я.
— Не похоже, чтобы она кого-то убивала своими руками, — Витторио вновь скользнул ладонями по камню, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. — Не слышу о неё флёра убийцы.
— Ведьма могла только заманивать жертв в ловушку, — сказал Вергилий. — Поэтому и флёра нет.
— Но это не уменьшает её вину, — добавил герцог.
— Не уменьшает, — вдохнул Витторио, — но значительно усложняет нам работу.
— Почему? — заинтересовано пискнул Тапи.
— По флёру можно попытаться выследить маньяка, — ответила я, — или увидеть часть его воспоминаний, связанных с последними убийствами.
— Проще говоря, будь ведьма убийцей, мы бы выяснили, кого из пропавших аристократов уже нет в живых, — пояснил Вергилий. — А ещё могли бы найти тела по флёру.
— Страшный Дар! — присвистнул енот — Хоть и полезный! Но я бы такой точно не хотел иметь.
Никто бы не хотел! За всю жизнь не слышала о медиуме, которого бы радовал его дар! Чтобы наслаждаться чужой болью и агонией нужно самому быть убийцей…
Висок неожиданно пронзило пульсирующей болью, а перед глазами всё поплыло. Словно перед началом видения, но… я ведь ничего не трогала!
Нелепо взмахнула руками, пытаясь за что-то зацепиться, и плащ Себастьяна с шелестом слетел с моих плеч. А я оказалась прижата к крепкому горячему телу.
— Ви, что с тобой?! — в голосе дракона звенело искреннее участие и беспокойство.
— Виола! — сквозь чернильное марево донёсся голос дяди, а потом… наступила тишина…
Остался лишь чужой огонь да запах хвои…
— Где же ты, девочка моя?
Голос Карателя набатом бьёт в ушах, лишает воли, заставляет сердце биться в бешеном ритме. Хочу убежать, но с ужасом осознаю, что не чувствую своего тела…
Это сон… не видение.
