— Вот значит, как вы это называете…
Последняя фраза звучит так тихо, что мне приходится напрячь слух, чтобы услышать.
Неожиданно глаза Насти наполняются слезами, их прозрачная голубизна темнеет, и я чувствую себя совершенным ублюдком из?за того, что заставил ее страдать. Я не хотел этого. Все, чего он хотел, — это понять, что происходит сейчас в ее голове. Понять, как могу исправить содеянное.
— Если мы просто гуляем… Я бы предпочла вернуться домой, — произносит девушка.
Она хочет сбежать от меня… но я не готов отпустить… Кладу руку на ее плечо.
— Подожди. Я хочу еще раз извиниться. Я не собирался причинить тебе боль нашим разговором. Малышка, я просто хочу загладить свою вину. Как мне донести до тебя, что не нужно ничего бояться?
— Не зовите меня малышкой, говорит Настя сдавленным голосом, не поворачиваясь ко мне.
Я назвал ее так неосознанно. Ласкательно-сексуальное прозвище. Не стоило его произносить. Вырвалось. Потому что очень подходило ей. Такая юная. Ранимая.
— Извини. Но тебе идет это слово…
Настя отрицательно мотает головой, ее длинные волосы рассыпаются из стороны в сторону.
Обнимаю ее за плечо, пытаясь повернуть ее к себе. Сам не знаю, что собираюсь делать. Утешить? Но от ее близости мысли принимают другое направление. Обхватываю девушку руками, сцепив их у нее под грудью, наклоняю к ней голову и вдыхаю аромат ее волос, пахнущих моим шампунем. Такой родной и приятный запах. И совсем не из-за шампуня… Наклоняю голову и чуть задеваю губами ее розовое ушко. Меня пронзает словно током возбуждение.
И все правильные мысли летят к черту. Я ее хочу. До безумия. Ничего не могу с собой поделать. Касаться ее — наивысший кайф, в котором не могу себе отказать.
Напоминаю себе, что это раненое существо. И ранил ее я. Я должен загладить… Исправить. Хватит ли мне терпения? Клянусь сам себе, что хватит. Иначе никак.
— Я не хочу, чтобы ты страдала, Настя. Скажи мне, что я могу сделать, чтобы ты была счастлива? Только не говори отпустить, умоляю. Тебя ведь на родине ничего не ждет… ничего абсолютно.
Я не могу отпустить.
Снова притягиваю ее в свои объятия. Настя замирает совершенно неподвижно. Даже не чувствую, как она дышит.
А потом со вздохом отстраняюсь, говоря себе, что если сделаю то, что хочу больше всего на свете, если поцелую ее… это будет самым большим противоречием самому себе. Но главное — это может напугать девушку. А я не хочу, чтобы она боялась меня. Я хочу, чтобы она мне доверяла.
Поэтому, отстраняюсь.
