Он и правда чудовищная глыба льда, ни сострадания, ни вообще каких-либо эмоций. Отталкиваю его руки, тянущие меня ближе, к краю постели. Вот он сдирает и расшитый бюстгальтер, соски твердеют от холода кондиционера, и беспросветного ужаса надвигающейся беды."
"— Тебе так нравится изображать жертву? — рычит Лёд. — Или больше ничему не научили? Сыграть другое не способна? Думаешь я поверю снова в невинную овечку с огромными испуганными глазами, после того, что ты делала с толпой? После твоих выкрутасов на сцене? Ты завела каждого мужика в зале.
Но ни один из них не заплатит столько, сколько я.
Он хватает меня за запястья и вынуждает развести руки в стороны. Я сопротивляюсь, но Лёд слишком силен. И вот моя грудь выставлена ему напоказ, а от попыток освободиться все выглядит еще непристойнее… выгибаюсь, словно предлагаю свою грудь этому чудовищу… Которое наклоняет голову и вбирает один сосок в рот, и сосет жадно, нетерпеливо. Вскрикиваю, когда он пускает в ход зубы. Продолжаю извиваться, хотя почти уже нет сил.
Чувствую, что нахожусь на грани обморока.
— Черт, какая ты умелая. Как это заводит, — хрипит Лёд и вбирает в рот второй мой сосок. Мое лицо мокрое от слез. «Надо замереть, лежать как мертвая» — шепчет подсознание.
И правда, раз ему нравится сопротивление, надо сделать противоположное. Не реагировать на его прикосновения. Но я не могу. Они до смерти меня пугают… но в то же время вызывают странные эмоции, пытаюсь игнорировать их. Стыдно, безумно стыдно, но часть меня находит его прикосновения… возбуждающими.
Делаю попытку замереть, но тут чувствую, как рука Людвига скользит вверх по бедру. Ныряет под юбку, проникает в трусики…
Его палец проникает в меня, неглубоко, совсем немного. И это больно. И так страшно, непривычно… Я конечно знаю о том, как происходит секс между мужчиной и женщиной… Но всегда представляла это действо по любви, как нечто волшебно-прекрасное, очень нежное. А то что происходит сейчас — унизительно пошлое…
— Такая узкая, — хмурится Лед. И разрывает на мне трусики.
Его палец проникает в меня еще глубже, заставляя задохнуться от боли.
Глава 11
POV Людвиг
Меня просто трясет от неконтролируемого бешенства. Как она посмела играть со мной? Изображать непорочность, а потом бежать на сцену, чтобы сводить с ума толпу задыхающихся от похоти мужиков. Я еле стерпел черный латекс, он хотя бы прикрывал, скрывал почти все… Но когда Настя выпорхнула на сцену в короткой юбчонке, меня буквально повело от бешенства.
