Какая же сволочь! Мало того, что связал по рукам и ногам непонятными мне бумагами, да и долг велик, знаю, что не врет, слышала про эти бутылки, о них неделю сплетни ходили… Об их дороговизне. Я действительно нанесла ущерб… Но расплачиваться собственным телом это чересчур! Надо так и сказать ублюдку.
Но тут Людвиг дает мне еще передышку, предложив пойти в душ. С радостью соглашаюсь, и дело не в том, что одежда до омерзения липкая и холодная. А потому что чувствую, как к глазам подступают слезы.
Я не плакса, о нет. Наоборот. Презираю мокроту. Никогда не позволяю себе… И вот сейчас чувствую, что не выдержу.
Не хочу, чтобы он видел мои слезы.
Скрываюсь в ванной и захлопываю за собой дверь — громко получилось, и от этого румянец стыда на щеках. Не привыкла громко заявлять о себе… Столько лет играла в невидимку… Ничего со мной не происходило… И вот пожалуйста, событий безумный калейдоскоп закружил так, что вот-вот захлебнусь… Ощущение, что тону. Барахтаюсь, но надежда выплыть тает с каждым движением…
Мне нужна всего минута, чтобы собраться с мыслями.
То есть нет, мне нужна целая жизнь, чтобы все разложить по полочкам и пережить весь этот ужас… но могу позволить себе только минуту… Разглядываю себя в зеркале при ярком свете, тут множество лампочек и в потолке, и на стене… Такой как сейчас, ни за что не захотела бы увидеть себя снова. Глаза, потемневшие от боли и унижения, широко открыты, чтобы не дать пролиться собравшимся в уголках слезам.
На лице красные пятна, и от смущения, и от нервов… а рот сжат в тонкую скорбную линию.
Страдалица… овечка на заклание. Но я не позволю так с собой… Я выберусь из этой ситуации. Сбегу. Обязательно. Надо лишь продержаться, дождаться, пока отвлечется… уйдет куда-нибудь. Надо тщательно выбрать момент.
Ничего другого мне в голову просто не приходит.
* * *В конце концов, я беру себя в руки и даже залезаю под душ, прежде проверив раз двадцать замок на двери. Но он достаточно хлипкий и, если Людвигу взбредет в голову ворваться ко мне, вряд ли это устройство его остановит.
Но я настолько омерзительно себя чувствую, грязной, липкой, что мне уже все равно.
Выхожу, наверное, спустя час, мечтая, чтобы босса не оказалось в номере. Но он там. За накрытым столом. Я надеялась, что есть мы будем в ресторане, а потом удастся ускользнуть незаметно. Куда? Я не знала. По-хорошему надо бы утра дождаться. На улице темнеет.
