Доверчиво протягивает мне руку, и я помогаю ей подняться.
Да, это безумие, но я уверен — это она. Это лицо, пусть даже и на расстоянии ее видел, врезалось в мою память. И я уверен, она меня тоже узнала. Это промелькнуло в ее глазах, прежде чем она их опустила в пол, обхватила себя руками и отскочила от меня.
— Боже мой! — вопль Ольги Геннадьевны разносится эхом, наверное, по всему ресторану. — Господи! — снова возопляет она. — Как? Как это получилось? Да что же это? Как ты могла?
Она подскакивает к девушке, и, схватив за предплечья, трясет.
— Ты хоть знаешь, сколько это все стоит? Ты о таких деньгах даже не слышала!
Девушку начинает колотить, она даже заикаться от испуга начинает.
— П-простите! Я в-все отработаю.
— Да пошла ты! Отработает она! Как? Это тысячи! Тысячи долларов!
— Ее толкнули, — вдруг кто-то выкрикивает. Кажется, тут столпился вес ресторан. — Вон та толстуха.
Мерзкая тетка подпрыгивает и начинает крутить головой, явно желая напасть на обидчика.
— Я? Кто это тут меня толстой обозвал?
— Кто она, Самойлова? — требовательно спрашивает у девушки Ольга Геннадьевна.
— Моя тетя…
— Ты решила тут устроить семейные разборки?
— Я не хотела…
— Так, ладно. Я вызываю полицию. Дело серьезное и очень дорогое. Возможно придется квартиру продать, тетушка блин. Нашли место для разборок, — качает головой Ольга.
— Погоди, — останавливаю ее.
— Да вы что, Людвиг? Только не говорите, что готовы такое спустить… Им такое точно не отработать, даже если обе тут безвылазно полы и посуду драить будут, — бормочет себе под нос Петровна.
Я все это время смотрю на бедную девчонку. Ее трясет, ощущение, что она на грани обморока. Ее поддерживает невысокая темноволосая девушка, видимо подруга, ощущение что только поэтому бедняжка держится на ногах.
— А ты кто? — вдруг с интересом спрашивает меня толстуха.
— Ты чего тыкаешь? — шипит на нее управляющая. — Это владелец ресторана. Повезло вам, прям у него на глазах человека имущества лишили. Сажать вас обеих надо. Однозначно.
— Ах ты сука такая, дубина стоеросовая! — вдруг взрывается тетка.
— Ты посмотри, что наделала! — и снова бросается на девушку.
Поверить не могу, что эта баба снова возвращается к скандалу. Ничем видимо ее не приструнить, кроме, может и правда, полиции. Но меня заботит несчастная племянница. Мокрая от вина, дрожащая. На лице девушки ужас, кажется она буквально каменеет, а тетка пытается еще раз ударить ее.
— Поговорим наедине, — хватаю толстуху под руку, потому что переживаю за девушку.
