Наверное, я кажусь тебе ужасно глупой и закомплексованной?
— Что за бред ты несешь, любимая? Ты кажешься мне самой прекрасной женщиной на этой планете. Но почему ты все еще ставишь между нами преграды? Почему стесняешься признавать, что тебя тянет ко мне так же, как меня к тебе? Разве это неправда? Ты хочешь меня, так почему не сказать об этом прямо? Вот я.… честно говорю, что схожу с ума от желания прикоснуться к тебе.
Страсть в голосе и взгляде Людвига обезоруживает меня, оборонительные рубежи рассыпаются под напором его страсти и собственного вожделения.
В следующий миг оказываюсь в его объятиях, Лед страстно целует меня, чуть прикусывая нижнюю губу, до моих громких стонов, до собственного исступления… Потом подхватывает меня на руки, как случалось уже не раз… Смотрю на него, оглушенная биением сердца, доверчиво льну к сильной груди. Затем Людвиг вносит меня в свою спальню, ставит на ноги и прижав меня к стене, снова жадно целует.
— Лед… — еле слышный выдох замирает под его языком, обволокшим мой язык — невероятно чувственно.
— Да любимая… — мужские пальцы ложатся на мои соски, чуть сжимают через одежду, давят снизу-вверх, делают их чувствительными и твердыми. Машинально хватаю Людвига за рубашку, то ли пытаясь найти опору, то ли чтобы умолять его продолжать ласку.
— Да… — выдыхают мои губы робкую мольбу, меня пронизывает трепет наслаждения. Лед отстраняется, разворачивает меня, кладет руки мне на бедра, мягко направляя мои нетвердые ноги по ковру, в сторону кровати.
Падаем вместе на покрывало, Лед нависает сверху, довольно рыча сдирает с меня одежду. Снова наклоняется к моей груди, все еще скрытой бюстгальтером, и срывает его зубами, отчего издаю испуганный возглас.
— Тсс… — Обнаженной груди касается прохладный воздух, а потом Лед втягивает в рот мой сосок и начинает играть с ним, сосать, слегка прикусывая. Дальше он прокладывает дорожку поцелуев вниз, к моему животу.
Ощущение, что эти поцелуи, словно горячий мед таят на моем теле. Запускаю пальцы ему в волосы, исступленно выгибаюсь навстречу. Хочу его всего, стесняясь произнести вслух всем телом, переполненным негой и одновременно жаждой, пытаюсь показать ему это.
Пальцы Людвига скользят по моему бедру, стаскивая шорты, а за ними и трусики, а я уже теку под ним, словно мы год не касались друг друга, умираю от желания.
