Ну тебе настоящее ЧП семейного масштаба!
— Мам, пап, ну чего вы? — я осторожно пискнула, останавливаясь перед ними. — Еще же и девяти нет!
— Это ты другим расскажи, Катерина, что есть, а чего нет, — строго сказал папа, — а мы переживаем!
— Катюш, ну на звонки-то почему не отвечала? Я чуть не поседела! — упрекнула мама.
А сами так внимательно ко мне приглядываются, словно я тайну какую-то принесла за пазухой.
Хм-м-м, родителям врать нельзя, это все знают. Можно только недоговаривать, и то совсем чуть-чуть, потому что они все-все чувствуют.
— Извините, но там так громко играла музыка — в клубе «Дэнс», совсем ничего не слышно! Я на танцах была. С-с парнем, — сказала и быстренько зажмурила один глаз, чтобы, значит, пережить критический пик ЧП.
Мама открыла рот, а папа напрягся. Пришлось на всякий случай уточнить:
— С другом! Ничего такого, вы не подумайте! Так, погуляли немного… туда-сюда. Ну, с кем ни бывает, правда же? — осторожно улыбнулась, благоразумно решив не упоминать про спортбайк.
— Туда-сюда? — папа нервно поправил на плечах пиджак и задал вопрос в лоб.
— А кто у него родители, Катерина, ты узнала? Ему можно доверять?
— Кать, а он симпатичный? — спросила мама. Вот что значит — настоящая девочка!
Но, кажется, паровоз родительского внимания набирал ход, и пора было срывать стоп-кран, пока меня не попросили предъявить на Воробышка досье и показать его фото в соцсетях.
— Ну что вы как маленькие! Я же сказала: он просто друг! Сегодня есть, завтра — нет. Не знаю я, кто у него родители.
Да и какая разница? Мам, пап, мне почти девятнадцать, это было спонтанное решение и ничуточку не свидание, честное слово! А еще я устала и хочу есть. Пойдемте домой, а? Иван Иваныч, — я обернулась к водителю, которого знала с детства. — Со мной все хорошо, правда!
Уже в лифте, глядя, как оба родителя смотрят мимо меня в разные стороны, сказала:
— А для тех, кто не дуется, у меня шоколадка есть. Целых две! — достала из кармана сладость и покрутила перед носом. — Ну, па-ап, — чмокнула старшего Уфимцева в щеку, — черный с орешками, хочешь? Ты же любишь!
А мама и сама облизнулась, как лиса на сыр.
Даже глаза загорелись:
— Я тоже люблю! Кать, а это тебя парень угостил? Или как?
Ну что ты будешь делать, это же мама!
— Или как, — ответила, но при этом та-ак загадочно улыбнулась, что мама сразу же все домыслила. И принца, и коня, и карету.
— Ой, Катёнок! — протянула с грудным вздохом, прижала меня к груди и приложилась губами к виску.
