Ты ведь все равно Мерзлякину философию без подготовки не сдашь. — Она шмыгнула носом и пожала плечами. — Ваня, ты извини, что я тебя дураком обозвала. Я же говорила, что больше собак боюсь только злых парней. Да я вообще думала, что ты обрадуешься, а ты вдруг рассердился! В общем, ты не дурак, Ваня, ты только кажешься. А на самом деле… Ой! Эй! А ну, пусти, Воробышек! Ты что делаешь?!
Все, с меня хватит! Я схватил девчонку за шиворот и поволок по коридору. Не хватало еще, чтобы какая-то малявка надо мной потешалась!
— Ты куда меня тащишь?
— В «Три кита».
— Зачем?
— К фонтану.
— Зачем?
— Топить! Надоела ты мне, Зубрилка! Лучше сразу от тебя избавиться, а то я уже и сам начинаю верить в судьбу!
— Между прочим, это ты меня нашел, а не я! Как миленький! Кто-то вообще собирался меня не видеть!
Я продолжал идти, и ноги девчонки уперлись в пол.
— Э-э-эй, Воробышек! С ума сошел?! Шуток не понимаешь?!
Из аудитории вышел пожилой преподаватель истории и удивленно на нас уставился.
— Молодые люди, что здесь происходит? — важно спросил.
Наверняка это чудо, что у меня в руках, и у него в любимицах.
Пришлось Уфимцеву отпустить и прижать к боку. Крепко, чтобы не сбежала.
— Да так, Василий Юрьевич, решаем личные дела.
— А вы могли бы их решать где-нибудь за стенами университета? Здесь все-таки учебное заведение. Здравствуй, Катенька!
— Здра…
— С радостью!
Но на лестнице все же стряхнул с себя Уфимцеву, зажав испуганного очкастика в углу.
— Ладно, живи, мелочь, но с условием! Сейчас ты пойдешь к Софии, — я приставил палец к ее лицу, — и скажешь ей, что передумала со мной заниматься.
И что терпеть меня не можешь! Иначе я тебя сам покусаю, как дог! Поняла?
— Нет.
— В смысле? — я изумленно уставился на упрямую девчонку с косой, как у школьницы, которая лежала на ее плече и за которую страшно хотелось дернуть. Сейчас щеки Уфимцевой горели так же, как мои. — Что, повтори? — не поверил своим ушам.
— Я никуда не пойду и ничего не стану говорить Софии Витальевне.
Мне пришлось медленно выдохнуть, чтобы не взорваться.
— Почему?
— Ну, считай, что на то у меня есть личные причины, — нахмурилась она.
— Надеюсь, тебе не взбрело в голову, пока ты охлаждалась в фонтане, что ты… что мы с тобой…
Уфимцева поправила очки и захлопала ресницами, вновь превратившись в глупого Щелкунчика.
— О, нет! Только не это! Я же сказал уже, что не спасал тебя!
Кажется, мое лицо перекосило, и я отпрянул. В свою очередь оглядел ее с ног до головы.
— А ты упрямая, мелочь.
