Какой ужас!
Ну почему, почему провидение так жестоко к несчастным ботаникам? В чем они провинились? Если у меня и теплилась хоть какая-то внутренняя надежда, что я смогу доказать красоткам-грымзам на что способна Уфимцева, то сейчас она рухнула, разбилась, разлетелась и разделилась на мелкие квантовые частички — бамц! пафф! И крах!
Девчонки знали чему радовались. Пожалуй, только сейчас, когда вся бравада моих слов, сказанных в туалете в пылу спора, истаяла и осталась голая правда, я смогла понять насколько высоко перед несчастной заучкой оказалась вздернута планка.
Ну кто меня дергал за язык, а?!
Честное слово, лучше бы это был прыщавый ботаник или я смолчала.
Иван Воробышек не зря считался популярным парнем университета. Высокий, ловкий, сильный и спортивный, он легко летал над полом, крутился на руках, выполняя сложные танцевальные трюки, больше всех остальных парней притягивая к себе восхищенные взгляды зевак и в особенности девчонок. Ох, да, и мой тоже.
Воробышек выполнил свечу, вскочил на ноги и широко улыбнулся толпе уверенным белозубым оскалом, а я в отчаянии закрыла глаза.
Не хочу на него смотреть! Не-хо-чу! Кажется, я проиграла.
Я отвернулась от круга с танцующими, повесила плечи и сделала шаг прочь, намереваясь уйти домой, но в последний момент остановилась. Сердце больно сжалось. Никогда не чувствовала ничего подобного. Неужели так болит… поражение? Что даже ноги не слушаются?
Логика подсказала: оно самое. И добавило с упреком: а как же аспирантура? Как же твоя карьера ученого, Катя Уфимцева? Как же просторы Вселенной, мечты и открытия? Как же без тебя будущее всего человечества?! Разве ты имеешь право это человечество подвести?! Грудь наполнила горячая убежденность и что-то шепнуло: «Не можешь!» Только не тогда, когда к успеху проделан такой большой путь!
А как же квантовая физика, ёшкин кот, и недоказанные теории!
Я сглотнула.
Возразила себе так слабенько и тоненько: «Но ведь Ванька Воробышек мне не по зубам. Надо быть честной с собой: у меня никаких шансов!», что даже покоробило от собственной трусости.
Эх, Катя-Катя. А еще вундеркинд! Можно сказать — сверхчеловек и гордость семьи! Трусиха ты самая настоящая! И нет тебе оправдания!
Неподалеку раздался девичий смех, и я оглянулась, заметив в толпе зевак, у самого края круга своих недавних обидчиц. Вот уж кто точно по глупой ботанше горевать не станет, если я уйду из университета. Даже имени не вспомнит, что такая была.
В груди снова зашевелился огонь, но уже не отчаяния, нет.
