Думаю, ты уже узнала все, что хотела…
Нет, это не река — так речушка. Рукав, отошедший от основного русла — мелкий и каменистый. Через пять минут я стою у воды, а Воробышек обнимает меня сзади, обвив руками за плечи, уткнувшись подбородком в мою макушку.
— Ну, не злись, Очкастик! Если кому-то сложно принять мой выбор — это его проблемы, не наши. Не переживай так больше, я этого не хочу. Просто будь собой. Ты мне нравишься любой, даже обиженной и хмурой.
Ему, может быть, и нравлюсь. Но что делать с другими?
— Будет сложно привыкнуть к тому, что у тебя были девушки в прошлом.
Мне кажется, Вань, я не смогу каждой противостоять.
Ванька целует макушку и это ужасно приятно.
— Мне, конечно, льстит, Катя, что ты записала меня в Донжуаны, но это не так. Три года назад я болел одним американским шоу, и мы с Ларисой пробовали танцевать в паре. Вот и все.
— И?
— У нас не сложилось. Я просто понял, что мне это неинтересно. Кроме танца, у меня с ней ничего не было.
— Вообще?
— 47 —
— А ты что, ревнуешь? — я пожимаю плечами, и Воробышек обнимает крепче.
— Не скажу, что она не хотела, — признается, — но…
— Но? — забрасываю осторожно крючок, однако Ванька, как опытный карась, легко обходит опасную зону.
— Но я знал, что однажды встречу тебя, Очкастик.
Невероятно, вот же хитер-бобёр! Обиды забыты, и настроение снова поднимается за отметку «плюс». Я поворачиваюсь и смотрю ему в глаза.
— Вань, тебе когда-нибудь говорили, что ты — хитрый лис?
Лицо у Ваньки честное до невозможности.
Такое только и бывает у настоящих хитрецов.
— Нет, — он склоняет голову и находит мои губы. Я успеваю ахнуть и поймать своими его улыбку, прежде чем пропадаю в поцелуе. — Но мне говорили, что я хитрый Птиц!
Шашлык неимоверно сочный и вкусный. Я немного смущаюсь, впервые в жизни оказавшись в тесной мужской компании, но к нам присоединяются знакомые Воробышка и его друзей — парни и девушки, и в шумном кругу молодежи постепенно получается расслабиться.
— У тебя цепкие зубки, Очкастик. Лучше на них не попадать.
Я сижу рядом с Ванькой на бревнышке, и мне достаются лучшие кусочки. Не знаю, замечает ли кто-нибудь, как он снимает их с шампура и скармливает мне, но любопытные взгляды уже не беспокоят так открыто (или мы перестали обращать на них внимание), и я на самом деле увлекаюсь вкусным ужином.
В лесу замечательно дышится, друзья Воробышка оказываются нормальными ребятами и скоро шутки, смех и треск прогорающих дров уводят всех в поздний вечер.
