— Вань, я думала, что наше «Седьмое небо» — самое красивое здание. Но этот дом — просто сказка! Да здесь же потеряться можно!
— А вот это запросто! Здесь еще помимо двух верхних этажей есть цокольный этаж и два крыла. Так что держи меня за руку. Говорят, в особняке Биг Босса даже привидения водятся!
— И почему я не удивлена?
— Наверно, потому, что я всегда говорю только правду?
Умка улыбается, но вдруг виновато отворачивается, словно я чем-то ее смутил. Ничего не говорит, но продолжает идти рядом, рассматривая любопытным взглядом красоту вокруг.
— Катя, все хорошо? — беспокоюсь я.
— Да, Ваня, все хорошо, — пожимает она мою руку. — А куда мы идем?
— Экскурсию по поместью я обещаю провести для тебя в дугой раз — поверь, здесь есть на что посмотреть. А сегодня у нас с тобой на повестке вечера лес и шумная компания студентов, поэтому мы идем сейчас в мою комнату! И если ты меня очень попросишь, обещаю лично развлечь тебя стриптизом.
— Чем?! — изумляется Очкастик, да так, что ей приходится поправить очки.
— Всего лишь переодеться! Да ладно, Кать! — я наклоняюсь и целую ее в щеку — нежную и горячую. — Я не стеснительный, привыкай. Ну, хочешь, обойдемся без музыки, — шепчу на ухо. — Но советую хорошенько подумать — двигаться я умею и еще как! Тебе понравится!
Черт! Опять прозвучало двусмысленно и Очкастик качает головой, закрыв глаза. Она улыбается и мне это нравится. Нравится, что она принимает меня таким, каков я есть. Да, я неисправим.
И докапываться до сути — пустая трата сил! Мне заводят эти игры с ней, и я вряд ли от них откажусь, потому что чувствую: она откликается.
Мы в задней части дома, не такой официальной и пафосной. К черту телефоны, я прожил здесь пять лет, здесь живет мужчина, который любит мою мать и доказал, что это не пустые слова. Я соскучился, я пришел не один, и я громко окликаю:
— Ма-ам! Ты где?!
Секунда, другая полной тишины… И дом наполняется звуками. Оживает детским визгом и топотом ног.
Этот только с виду дом грозен и молчалив, а на самом деле тут вовсю кипит жизнь.
— Ой, кто это? Какие хорошенькие! — восклицает Умка, когда видит двух белокурых и кудрявых малышей, которые во всю прыть несутся нам навстречу.
Ко мне навстречу. Подбежав, запрыгивают на руки, обхватывая ручонками за шею, и я с удовольствием их ловлю.
— Ванька! Ванька! Донг, смотли, Ванька плишол! Ванька!
Машка — моя любимица, и я целую ее первой.
