— Отвали от меня! Опять эти свои штучки по соблазнению, да?!
— Я люблю тебя, — хрипло и сдавленно отзывает Виктор, будто обещает мне голову свернуть. — Люблю. И я к врачу сходил.
— Надеюсь, к психиатру… — отступаю.
— К хирургу, Кира, — глухо порыкивает, — детей от тебя хочу. И, может, тебя подташнивает по утрам?
В глазах мамы искрит надежда, но под моим возмущенным взглядом он поджимает губы. Остальные же мужчины и женщины ждут от меня ответа.
— Нет, не подташнивает.
Гости синхронно и разочарованно вздыхают вместе с Брахманом и Игорем.
— Кира, — Виктор щурится. — Девочка моя…
— Не твоя…
— Моя, Кира, — он улыбается и делает еще один шаг.
Лучшее решение для всех проблем — бежать. И я бегу. Только вот в этот раз Виктор трезвый и не спотыкается, а за ним кришнаиты, Брахман и мама с Игорем. Нагоняет меня, сгребает в объятия, игнорируя мои попытки вырваться.
— Ты ушел! Оставил меня! — дрегаюсь в его руках, как истеричный маленький ребенок. — Вот и проваливай!
— Я испугался, Кира, — шепчет на ухо.
— Я тоже привык убегать, только в этот раз…
— В этот раз?! — я возмущенным криком кусаю его за предплечье и выворачиваюсь из хватки. Отскакиваю и опять рявкаю. — В это раз?! Вот и ты в другие разы!
— Да не нужны мне другие разы! Нужна ты!
Мама прижимает ладони ко рту, чтобы спрятать улыбку, и Игорь ее обнимает. Кто-то из кришнаитов всхлипывает и слезы утирает, а я возмущена. Почему никто не скажет Виктору, что он наглое мурло? Да что мне до его признаний сейчас, когда я эти две недели была в пограничном состоянии? Я даже плакать не могла, настолько мне было муторно и плохо.
— Кира, мне эти две недели дались очень тяжело, — Виктор опять наступает тихим хищником, — и я не показывался по одной лишь причине.
— По какой? — капризно веду плечиком.
— У хирурга я был, — Виктор едва заметно кривится. — Понимаешь?
— Нет… — пячусь.
— Он больше не кастрат, — заявляет мама.
— И мне было противопоказано видеть одну милую и невероятно сексуальную малышку, — Виктор хищно улыбается.
— И даже слышать ее голос. И думать.
— Это ничего не меняет, — неуверенно говорю я.
— Кира, милая моя…
Я отступаю, Виктор шагает за мной, а за ним толпой семенят кришнаиты. Мама жмется к Игорю и уже не скрывает улыбок и слез умиления. Как она быстро поменяла свое отношение к Виктору. Весь день на него бурчала, а сейчас и не думает его обложить матами и ругательствами.
— Я так тосковал по твоим губам…
Щеки вспыхивают горячим румянцем.
