Я приготовил несколько тонких мазков ее же ликвора на предметных стеклах — там было достаточно нервных клеток. Затем обработал стекла ее собственной сывороткой и добавил каплю флюоресцентного реагента. Теперь оставалось только ждать. И надеяться.
Через десять минут я подошел к микроскопу. Поставил первое стекло, настроил свет и фокус, прильнул к окулярам.
И увидел.
Глава 13
Вот оно. Не просто клетки. А клетки, окруженные зловещим, призрачным, зеленоватым свечением. Как будто на них набросилась стая микроскопических светлячков-пираний, облепив со всех сторон.
Это и были они. Антитела. Прямое, неоспоримое, видимое глазу доказательство моей теории.
Я оторвался от микроскопа. В голове была абсолютная, звенящая ясность. В руках — неопровержимые улики. Я был готов встречать комиссию.
Дверь в палату открылась потому что уже подошел назначенный час. Вошла вся комиссия во главе с Журавлевым и Демидовым. Их лица выражали вежливое нетерпение.
— Ну что, адепт Разумовский? — с ухмылкой произнес Журавлев, усаживаясь в кресло.
— Три часа прошли. Мы готовы выслушать ваше заключение, которое, я полагаю, не будет сильно отличаться от выводов предыдущих десяти консилиумов.
Я не стал отвечать сразу. Вместо этого я подошел к аппарату ЭЭГ, который все еще стоял у кровати пациентки, и взял в руки длинную распечатку с идеально ровной, безжизненной линией.
— Магистры, позвольте мне сначала продемонстрировать то, что видели и вы, и все целители до меня, — я развернул перед ними бумажную ленту.
— Вот данные электроэнцефалографии. Активность коры головного мозга почти на нуле. Заключение ваших специалистов — «устойчивое вегетативное состояние» без шансов на восстановление. Верно?
В кабинете раздалось несколько согласных кивков. Это был факт, с которым никто не мог спорить.
— Верно, — кивнул Демидов. — К чему вы клоните, Разумовский?
— Я клоню к тому, что в этом деле есть одно фундаментальное противоречие, на которое, кажется, никто не обратил внимания, — я положил распечатку на стол.
— Согласно вашим же записям в истории болезни, все остальные витальные показатели пациентки — работа сердца, дыхание, метаболизм — поддерживаются на удивление легко. Без критических срывов, без постоянной необходимости в магической стимуляции. Уже полгода. Но это нетипично для вегетативного состояния. В таких случаях организм, лишенный центрального управления, начинает рассыпаться в разы быстрее, несмотря на всю аппаратную поддержку.
Я обвел их взглядом.
