И оно же сейчас вызывает интерстициальный фиброз в легких — вот тебе и кашель, и «матовое стекло» на КТ, которое не было видно на простом рентгене. А твой коллега Фролов его пропустил на первом приеме, потому что не придал значения этому классическому сочетанию: «изжога плюс кашель». Все понял?
Величко молчал, потрясенный до глубины души. В его голове за несколько секунд выстроилась абсолютно ясная, гениальная в своей простоте картина. Как? Как он это делает?
— Срочно вызывай на консультацию ревматолога из областной, — продолжал командовать Илья.
— И немедленно начинай ему пульс-терапию высокими дозами цитостатиков, пока фиброз в легких не стал необратимым! Действуй!"
"Связь прервалась. Семен медленно опустил трубку. Он несколько секунд смотрел в одну точку, осознавая произошедшее. Он, находясь здесь, с пациентом и всеми анализами на руках, не видел ничего. А Илья, за сотню километров, по телефону, по паре фраз поставил сложнейший диагноз, о котором Величко только в учебниках читал.
Удивительный человек.
Он вскочил со стула, чувствуя невероятный прилив энергии. Восхищение сменилось действием. Он бежал по коридору, уже на ходу набирая номер регистратуры, чтобы заказать срочную консультацию. С Зацепиным все было ясно. Теперь оставалась еще одна загадка. Зинаида Кирилловна.
* * *Ох уж этот Пончик.
Ладно. Возвращаемся к Волосенковой.
Её мозг не мертв. Он просто отключен. Его рецепторы заблокированы собственными антителами. Сонар видит эту войну, эту безумную аутоиммунную атаку, отсюда и шум.
А ЭЭГ показывает тишину, потому что рецепторы не работают, и мозг просто не может генерировать нормальные электрические импульсы. Все сходилось!
Это был не магический приговор. Это был Анти-NMDA-рецепторный энцефалит.
Теперь нужно было это доказать.
Я оглядел палату.
Как я и предполагал, в углу, в специальном шкафу, стояло базовое лабораторное оборудование, необходимое для экстренных анализов в ВИП-палате. Небольшая центрифуга, микроскоп, набор стекол и реагентов для простых окрасок.
Этого было более чем достаточно.
Я быстро, отточенными движениями, взял у пациентки пробу венозной крови. Затем, найдя доступ к люмбальному катетеру, который ей установили при поступлении, набрал в шприц несколько миллилитров спинномозговой жидкости.
Отнес пробирки к центрифуге и запустил ее.
Через пять минут у меня на руках была сыворотка крови, очищенная от форменных элементов.
