Он вибрировал и сигналил несколько раз, пока я был в душе. Так и есть: два пропущенных вызова. От Вероники.
Взял телефон в руки. Она прислала фотографию нас двоих, которую она сделала пару дней назад в постели. Она там улыбается, щурясь от утреннего солнца, и кажется такой беззаботной и счастливой.
Телефон в руке снова завибрировал, на этот раз от пришедшего сообщения. Экран загорелся: «Илюша, ты где? У тебя все хорошо? Я волнуюсь!»
И тут же, не давая мне и секунды на роздумья, снова пошел вызов. Я смотрел на ее имя на экране и понимал, что нужно ответить.
Иначе она не успокоится. Примчится сюда, накрутив себя до предела. А этого мне сейчас хотелось меньше всего."
"Я глубоко вздохнул и нажал кнопку «принять вызов».
— Привет, Вероника, — я постарался, чтобы голос не звучал слишком уставшим, но, кажется, у меня не очень получилось.
— Наконец-то! Илья! — в ее голосе было столько облегчения, что мне стало немного стыдно. — Я уже думала, что-то случилось! Звонила в отделение, но ты уже ушел…
— Прости. День был… очень тяжелый.
Только домой пришел, разгребал дела.
— Ужас какой… Я так соскучилась. Может, приедешь? Хотя бы на часок. Я ужин приготовила. Твои любимые котлетки.
Я на мгновение представил себе эту картину: ее уютная кухня, аромат котлеток, теплые объятия. А затем — неизбежные расспросы о прошедшем дне, на которые я не смог бы дать честного ответа. Пришлось бы либо врать, либо уходить от темы, а она это сразу почувствует.
Нет, не сегодня.
Внутри меня все еще бурлил котел из новой информации, подозрений и намеченного плана, и я должен был побыть один, чтобы все это переварить, разложить по полочкам и остыть.
— Вероника, прости, пожалуйста, но я совершенно без сил. Просто валюсь с ног. Давай, может, завтра?
На том конце провода повисла пауза. Такая тяжелая, что, казалось, я мог ее потрогать. Она была явно разочарована.
— Ты какой-то странный в последние дни, Илья, — наконец произнесла она. Голос был тихим, в нем слышалась обида. — Отстраненный. Что-то происходит, да?
— О-о-о, женская интуиция в действии! — зашептал у меня в голове неизбежный комментатор.
— Подозрения пошли! Сейчас она тебя расколет, двуногий!
— Просто очень много работы, правда, — я попытался прозвучать как можно убедительнее. — Пациент этот, Шевченко, помнишь? Очень сложный случай.
— Тот, которого ты так долго разгадывал? Как он?
— Я его вылечил. Он выживет. Но это… это отняло все силы. Полностью.
Вероника вздохнула. Кажется, поверила. Или сделала вид, что поверила.
