Можно ли ему доверять? Или он и есть тот самый «Архивариус»? Нет, вряд ли. Его интерес к этому делу выглядел слишком искренним. Но кто тогда?
— Кристина, это в корне меняет дело, — сказал я наконец.
Она подняла на меня свои испуганные глаза.
— Ты… ты передумал? Ты теперь откажешься от этого всего?
— Нет. Но действовать придется совершенно иначе.
Раз есть «крот», значит, все официальные каналы для нас закрыты. Любая жалоба, любой рапорт будет немедленно слит Волкову и тот успеет замести следы."
"— Придется собирать доказательства втихую.
Неофициально. И найти способ как-то обойти их «Архивариуса». Нанести удар так, чтобы он не успел среагировать.
Кристина до боли сжала свои маленькие кулачки.
— Я боюсь, Илья. Если они узнают, что я…
— Не узнают, — твердо сказал я. — Мы будем очень осторожны. Ни одного лишнего движения, ни одного неосторожного слова. Главное сейчас — выяснить, кто этот проклятый Архивариус. Когда мы будем знать имя, можно будет строить конкретный план.
Я достал телефон и нашел в списке контактов ее имя.
— Мы будем на связи, — сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Но теперь все иначе. Никаких звонков, особенно из больницы. Только сообщения в зашифрованный мессенджер. И очень осторожно, каждое слово на вес золота.
Ее руки все еще мелко дрожали, но она кивнула, показывая, что все понимает.
— И еще, Кристина, — добавил я, прежде чем убрать телефон. — Абсолютно никому ни слова. Даже самым близким подругам. От нашего молчания теперь зависит не только исход дела, но и твоя безопасность.
Ты меня поняла?
Она снова молча кивнула.
— Я понимаю.
Мы встали, чтобы уходить. Я оставил на столе несколько купюр за кофе и десерт, к которому мы почти не притронулись. У самого выхода Кристина остановила меня.
— Илья… спасибо.
— За что? — я удивленно посмотрел на нее.
— За то, что даешь мне шанс. Ты ведь мог бы просто сдать меня Мышкину вместе с ними.
Я молча кивнул, принимая ее благодарность. Хотя в глубине души понимал, что этот шанс — всего лишь аванс. Аванс, который ей еще предстоит отработать своими действиями, риском и преданностью нашему общему, теперь уже, делу.
Мы разошлись в разные стороны вечерней улицы. Кристина, поежившись, нырнула в темноту переулка, а я остался на несколько мгновений под моросящим дождем, позволяя холодной влаге остудить горящий лоб
Весь мой предыдущий план, такой простой и элегантный в своей прямолинейности, превратился в пыль. Но вместо отчаяния я чувствовал странный, хищный азарт. Ставки выросли.
