А теперь, — я повернулся к ошеломленному Филатову, — Мастер-целитель, будьте добры, экспресс-тест на уровень метанефринов в плазме. Немедленно.
Филатов, молча, как робот, забрал у меня пробирку и вставил ее в анализатор. Несколько секунд напряженного ожидания. Аппарат пискнул и выдал результат на экран.
Глаза Филатова полезли на лоб. Я подошел и посмотрел на цифры. Уровень гормонов в крови барона превышал норму… в пятьдесят раз.
— Что… что там? — прохрипел барон, видя реакцию лекаря.
Я развернул к нему монитор.
Он несколько секунд смотрел на зашкаливающие показатели, потом перевел взгляд на меня. И вдруг… он громко, от души расхохотался. Это был не смех радости. Это был смех шока, облегчения и горького понимания.
— Вот оно что… — выдохнул он, утирая выступивший пот. — Значит, этот мальчишка все-таки был прав. А ну-ка, лекарь… продолжай! Интересное кино получается!
Я кивнул.
— Мастер Филатов. А теперь, пожалуйста, сделайте барону еще одно КТ. Но на этот раз — не только брюшной полости. Мне нужно тотальное сканирование всего тела с контрастом.
От шеи до таза. Ищите внимательно.
Барона снова уложили в аппарат, и гул томографа наполнил комнату. В этот раз Филатов работал совершенно по-другому. От его былой самоуверенности не осталось и следа. Он сидел у пульта управления с предельным, почти мучительным вниманием, медленно, срез за срезом, прокручивая на экране изображение тела барона.
Исследование было долгим. Минуты тянулись, как часы. Я стоял за его спиной, глядя на экран, и мысленно проклинал отсутствие Фырка.
Этот пушистый засранец нашел бы эту дрянь за три секунды. Просто просветил бы его как лампочкой и ткнул лапой в нужный срез. А вместо этого я вынужден стоять здесь и ждать, пока этот эскулап просеет тонну породы в поисках одного маленького алмаза. Хотя с другой стороны, не нужно выслушивать его ворчание о том, что ему скучно.
— Илья, — шепотом спросил Михаил. — А эта… феохромоцитома… почему ее так трудно найти, если она так опасна?
— Потому что она может быть где угодно, — так же тихо ответил я.
— От шеи до таза. И чаще всего она очень маленькая, размером с вишневую косточку. Не зная точно, что ищешь, ее можно принять за обычный лимфоузел или просто пропустить.
Филатов на пульте тяжело вздохнул, вглядываясь в очередной срез.
— Ну что, долго он еще там возиться будет? — снова прошептал Михаил, с ноткой ехидства в голосе. — С таким усердием он скоро у барона и кариес на зубах найдет.
Я только хмыкнул.