— Простите, барон, — я остановился у открытой двери. — Но после такого вечера я, пожалуй, предпочту прогуляться пешком.
Он посмотрел на меня, и в его глазах больше не было гнева. Только усталость и… страх.
— Послушай, лекарь. Ты сегодня мне очень хорошо мозги прочистил. Когда дело касается моего оболтуса, меня и правда заносит. Я его слишком балую, вытаскиваю из всех передряг, а их, поверь мне, за эти годы было немало. Я сажал ни в чем не виновных людей… я… — он в сердцах махнул рукой, — А тут появляешься ты и говоришь, что мне, возможно, осталось жить всего неделю.
И говоришь это бесплатно! Да ты знаешь, сколько денег я выкинул на этих столичных светил⁈ — повысил он голос, — Они гоняют меня от одного анализа к другому, выкачивая деньги, и не могут поставить диагноз! А ты, ты смотришь на меня мельком из-за решетки, и находишь мою болезнь⁈
Он снова понизил голос.
— Поедем. Поедем в мою клинику. Прямо сейчас. И ты подтвердишь свой диагноз. Если он не подтвердится… — в его глазах блеснул холодный огонек, — поверь мне, к тебя появятся серьезные проблемы.
Он замолчал, ожидая моего ответа.
— Ну вот, — прошептал у меня за спиной Михаил, который успел все услышать. — А я-то, уже думал, что он нас благодарить собрался.
Я усмехнулся.
— Было бы наивно на это рассчитывать.
Я посмотрел на молчаливый кортеж, потом на своих растерянных спутников, и снова на Барона.
— Давайте так, — сказал я. — Раз уж вы выдвигаете новые условия, я выдвину свои. Отпустите девушек.
И Михаила. Они здесь совершенно ни при чем. Втягивать в мужские разборки посторонних, тем более женщин, — последнее дело. Если вы мужчина, барон, то давайте разбираться один на один.
Он на мгновение задумался, а потом махнул рукой своему охраннику.
— Пускай идут. Мне они неинтересны. Мне интересен только ты, лекарь. Если ты меня обманул — отвечать будешь один.
Охранник кивнул, и трое моих спутников, кажется, все еще не до конца веря в происходящее, сделали шаг в сторону. Но Михаил вдруг остановился.
— Нет. Я еду с ним, — твердо сказал он.
— Миша, не надо, — начал было я. — Зачем тебе это?
— Слушай, это я тебя во все это впутал, — он виновато посмотрел на меня. — Из-за меня ты загремел в этот обезьянник и теперь разбираешься с бароном. Чувствую себя, если честно, последней свиньей. Это во-первых. А во-вторых… — в его глазах появился неподдельный профессиональный интерес, — мне дико интересно, что ты ему за диагноз такой поставил.
