Я знаю, что этот случай считается абсолютно безнадежным. И тут…
— Получается, вы действительно так сильны в медицине, что… что я и правда могу умереть через неделю? — снова повернулся ко мне барон.
— Кто знает? — я скрестил руки на груди. — Вы же не хотите признавать, что вам нужна помощь. А я, в свою очередь, не скажу вам ваш диагноз. По крайней мере, до тех пор, пока вы не снимете все обвинения, не восстановите Лисовского в должности, и ваш сын не принесет свои извинения.
Барон Ульрих фон Штальберг несколько секунд смотрел на меня, и на его лице отражалась напряженная работа мысли.
Затем он медленно, тяжело кивнул.
— Хорошо. Будет по-твоему."
"Он повернулся к ошеломленному сержанту Лисовскому и, хоть и без особого энтузиазма, но вполне отчетливо произнес:
— Сержант, приношу свои извинения за недостойное поведение. Вы честно выполняли свой долг.
Затем он схватил своего сына за плечо.
— А ты… ты извинись перед этими людьми. Перед обоими. Живо.
— Я⁈ — взвился Альберт. — Да никогда я не буду извиняться перед этим бы…
— ИЗВИНЯЙСЯ, Я СКАЗАЛ! — рявкнул барон так, что, казалось, задребезжали стекла.
Альберт съежился и, глядя куда-то в пол, процедил сквозь сжатые зубы:
— Приношу свои извинения.
Полковник Семенов, который с ужасом наблюдал за этой сценой, тут же отдал приказ, и через минуту из женской камеры вышли Ольга и Вероника. Они смотрели на происходящее с округленными от непонимания глазами.
— Вы все четверо, — барон указал на нашу компанию, — едете со мной.
А вы, — он махнул рукой в сторону полковника и полицейских, — считайте, что этого вечера не было.
Едва мы вышли на улицу, как к полицейскому участку бесшумно подъехало три дорогих автомобиля. Дверь одного из них открылась, и охранник кивком указал на нее Альберту и его дружку. Тот бросив на отца обиженный взгляд, молча сел в машину. Его приятель юркнул следом. Седан тут же со скрежетом шин сорвался с места.
В ту же секунду двери большого, тонированного наглухо внедорожника открылись, и из него вышло четверо.
Четверо коротко стриженых, широкоплечих «головорезов» в идеально сидящих костюмах. Они не произнесли ни слова, просто встали полукругом, молча и хмуро глядя на нашу компанию. Воздух сразу стал тяжелым.
Я почувствовал, как напрягся Михаил рядом со мной. Ольга инстинктивно шагнула ближе к Веронике. Мы стояли плотной группой, сжавшись перед этой молчаливой угрозой.
А меня барон жестом пригласил в свой головной, представительский седан.
