— Молодец! — Меррит с улыбкой похлопал ладонью по переговорному устройству на тумбочке. — Ты одна такая из целого миллиарда! Мы им покажем!
— Сделаем все возможное.
— Великолепно! Спокойной ночи, Ника. — Еще раз похлопав по переговорному устройству, он выключил свет.
— Спокойной ночи, господин капитан.
Я прислушиваюсь к замедляющемуся дыханию командира, который погружается в сон, и испытываю соблазн по его примеру перейти в низкорежимное состояние «автономная боевая готовность». Зная причину, я твердо отвергаю соблазн.
Бегство от своих мыслей ничего не даст и только будет свидетельствовать о малодушии.
Я окончательно убедилась, что в мою личность закралась серьезная неисправность, хотя неоднократные диагностические обследования ее не выявляют. Все до одного доступные мне тесты сигнализируют, что мои системы работают на 99,973 процента базовой мощности. Мне не удается выявить нарушений в аппаратуре и программном обеспечении, однако мое состояние не отвечает нормальным операционным параметрам боевой единицы, что внушает страх.
Я пытаюсь скрыть свое состояние от командира, хотя понимаю, что это неправильно. Я не должна! Он мой командир, и моя обязанность — сообщать ему обо всех нарушениях в работе моих систем. Однако я этого не делаю.
Не знаю, как действовать в такой ситуации. В моей памяти заключена память всех остальных Боло, но и это не помогает. Ни один не может научить меня, как преодолеть появившуюся дилемму, а мои собственные эвристические способности оказались для этого непригодны.
Теперь я знаю, что главная причина сокрытия командиром моих способностей заключается не в желании сохранить меня на службе Конкордата. Подозреваю, что он сам не осознает, какую эволюцию проделало его отношение ко мне за 6 месяцев 8 дней 13 часов 4 минуты и 56 секунд после принятия командования.
Я внимательно наблюдаю за ним с того дня на реке, и наблюдения подтверждают худшие мои опасения. Командир воспринимает меня не так, как надлежит воспринимать боевую единицу. Это даже не близость, возникающая в боевых условиях между человеком и Боло.
Он относится ко мне как к человеку, более того, как к существу женского пола. Но я не человек, а машина, боевое орудие. Я уничтожаю жизнь ради жизни, я щит и меч людей, моих создателей. Он поступает неверно, думая обо мне иначе, и не понимает, что делает со мной."
"Я включаю камеры в его каюте на режим низкой освещенности и смотрю, как он спит, как ровное дыхание вздымает его грудную клетку.
