Она одергивает руку и делает шаг назад.
— А наглой малолетке, значит, можно? — огрызается. — Какого-то черта этой мажорке позволено все. Она испортила нам отдых, но ты продолжаешь с ней возиться!
Баринов смеряет Каролину таким взглядом, что мне становится жутковато. Ругая себя за то, что не ушла сразу, я незаметно сползаю вниз. Второй раз за вечер становлюсь свидетелем их разборок, и они снова из-за меня.
— Все сказала? — щурится Костя. — Вижу, ни хера ты не поняла и таки решила улететь домой раньше. Завтра есть удобный рейс…
— Не надо, кис! Не выгоняй меня! — бросается она к нему.
— Я ляпнула, не подумавши. Это от обиды, прости! — опускается и обнимает его за ноги. — Я больше не буду, обещаю! Честно-честно…
— Последний раз. Реально последний, — предупреждает Баринов. Отодвинув ее, встает и устало растирает лицо. — Принесешь воды со льдом?
— Конечно! С лимончиком и мятой? — услужливо уточняет она, подскакивая.
— Можно, — кивает он. — Я буду в беседке.
Костя поворачивается с мою сторону.
Сердце ухает, и я соскальзываю под стоящий рядом стол."
"Спустя полминуты он входит в беседку и падает на тот же угловой диванчик, только с другой стороны. Вытянув ноги, достает из кармана телефон и водит пальцем по экрану. В какой-то момент замирает, что-то там рассматривает и сухо сглатывает. Жажда бедного замучила. Дышит часто, выглядит странно. Глаза какие-то бешенные.
Я сижу под столом как мышка. Во попала!
Подожду, пока он выпьет свою воду и уйдет спать — или не спать — со своей девушкой.
Главное, чтобы они голыми в бассейн не полезли.
Не успеваю об этом подумать, Костя начинает расстегивать рубашку. Да блин!
Я стараюсь не глазеть. Секунды на три меня хватает.
Не моргая, наблюдаю, как он вынимает пуговки из петелек. Пальцы у него длинные, руки красивые. Он весь красивый. Тело идеальное, как у модели из рекламы элитного мужского белья. Как на него не пялиться?
И я пялюсь, сидя под столом. Завороженно. Вот позорище!
Костя откладывает телефон, чтобы снять рубашку.
Я машинально перевожу взгляд на светящийся экран и офигиваю, увидев на нем фото женской груди. Присматриваюсь и офигиваю еще больше: грудь — моя!
Сто процентов моя. У меня прекрасное зрение, да и как не узнать свое родное? Это одна из фоток, сделанных им на водопаде. Он мало того, что не удалил их, так еще и разглядывает, увеличивая в определенных местах.
Хватанув ртом воздух, я зажимаю рот рукой и захлебываюсь острым стыдом и жгучим негодованием.
