В этот момент в небе вспыхивают тысячи цветных огоньков. В программе был заявлен масшабный фейерверк. Я откидываюсь на мягкую спинку и смотрю вверх, Костя делает так же.
Спустя минуту мы с ним как ни в чем не бывало болтаем. Делимся впечатлениями от шоу и самого ресторана, обсуждаем необычное оформление. Потом вспоминаем, как семь лет назад до белкового отравления объелись черноморских мидий. Я до сих пор не ем этих моллюсков, Костя, оказывается, тоже. Мы шутим и смеемся, постепенно съезжаем друг к другу и соприкасаемся плечами, а после и бедрами.
Я чувствую себя немного пьяной и счастливой. Мы с Котей по-прежнему можем поцапаться, а потом вот так запросто помириться.
Последние вспышки озаряют темное небо, из динамиков звучит приветствие диджея. Он приглашает всех на танцпол, воздух содрогают первые басы главного хита этого лета… Блаженно улыбаясь, я сажусь ровнее и натыкаюсь на перекошенное злостью лицо Лины. Все это время она наблюдала не за салютом, а за нами. Если бы Костина девушка умела метать молнии, я бы уже была горсткой пепла.
— Тухлое шоу. Вообще ни о чем, — цедит она сквозь зубы.
— Мне понравилось, — пожимаю плечами.
— Мне тоже. Девчонки зажгли, — поддакивает Кирилл, не оскорбившись тем, что фейерверк я смотрела не с ним, а с Костей.
— Мы в феврале были в Тае, вот там шоу так шоу! И отдых в принципе круче, — хвастается Лина. — Этот ваш Бали для нищих романтиков, зошников и пенсионеров. Ску-ушно… Давайте, что ли, виски закажем? От вина уже изжога.
— Может, хватит? Ты достала бухать! — рыкает на нее Баринов.
— А ты достал Машу клеить! Может, хватит?! — неожиданно выкрикивает она и сама пугается. — Уже и выпить нельзя в этой дыре, — добавляет затравлено.
Костя резко встает и нависает над ней.
— Сейчас встала — и за мной, — произносит незнакомым мне голосом.
— Куда? Зачем? — вжимается она в диван.
Он берет ее за локоть и вынуждает подняться.
— На выход, быстро. И пока по-хорошему.
Каролина бледнеет, тупит взгляд и коротко кивает. Она вот-вот расплачется.
— Ребят, давайте только без скандалов, — просит Кирилл, разводя руками и качая головой. — Мы же на отдыхе…
Баринов молчит. Я не помню его таким злым и не знаю, что он собирается сделать. Он ведет Лину к выходу, и выглядит это унизительно. Мне вдруг становится больно за нее и мерзко за себя. Я влезла в их отношения, довела до ссоры. Я ужасный человек. Эгоистичная дура. Горло сдавливает, в глазах мутнеет. Надо догнать их и попытаться успокоить.
