В салоне работает кондиционер, на панели светится двадцать два градуса, но по моим субъективным ощущениям здесь за пятьдесят. У меня все тело в испарине и такое чувство, что кровь вот-вот закипит.
Эмили говорит, что у меня фантастически стабильная психика и феноменальная стрессоустойчивость. Я тоже всегда так считала, но сейчас балансирую на грани паники. Костя по-прежнему мне нравится. Мало того, меня к нему влечет до физического дискомфорта. И я не знаю, как этому противостоять.
Глава 7
Маша
Выпив всю воду, вытираю губы и открываю зеркало на козырьке.
Приглаживаю влажные после бассейна волосы и поправляю съехавшие лямки сарафана. Критически осматриваю лицо. В глазах бешенный блеск, на щеках румянец… Капец меня повело.
Ой дура-а-а…
— Так, Мария! Взяла себя в руки, — требую тихо, но твердо. — Что растеклась тут лужицей по сиденью? Он тебе друг — уясни это раз и навсегда. И чтобы без глупостей. Давай. Я в тебя верю!
Сама себе киваю, плечи расправляю. Дыхание выравнивается, жар отпускает.
Вот так строго поговорить с собой всегда помогает. Характер у меня волевой, настырный. И у брата тоже, потому мы и не сходимся.
Размяв шею, начинаю выглядывать Костю. Как-то долго он со своим конем возится. В окнах его силуэта не нахожу, в боковых зеркалах тоже. Странно. Сказал, что далеко не пойдет и пропал.
— Коть! — зову, приспустив стекло.
В ответ слышу отдаленный шум прибоя и пение цикад. Опускаю пассажирское и зову громче:
— Костик! Ты еще долго?
Не отзывается.
Мне не по себе становится. Мысли лезут дурацкие. Может, его ядовитая змея в кустах ужалила или паук какой напал? По ночам эти гады выходят на охоту и становятся агрессивными.
Отстегнув ремень, включаю в телефоне фонарик и открываю дверцу. Я знаю, как вести себя в условиях дикой природы, и умею оказывать первую помощь — в австралийских школах этому учат. Убедившись, что поблизости с машиной никто не ползает, выхожу. Место здесь тихое, пустынное и оттого жутковатое. Темно, повсюду кусты.
Они низкие и довольно редкие, но кажутся зловещими.
— Костя! Ты в порядке? Ответь мне! — блею перепуганно.
Начинаю обходить машину, успеваю сделать два шага и слышу шорох справа…
Я и не знала, что умею так орать. Громко, высоко, протяжно. Очень похоже на ультразвук, который разные гады на дух не переносят. И Баринов в том числе.
— Тихо, Маш! Чего верезжишь?! — пытается перекричать мой вопль, стремительно приближаясь со стороны океана.
