Телефон коннектится с бортовым компьютером, подключается громкая связь, и я слышу обожаемый голос.
— Мы в Дубае, Андрюх! Втроем. Нас типа эвакуировали, сделали дипкоридор. Кирюха поднял на уши пол-Москвы, по верхам добазарились. Я не мог сообщить раньше, телефоном пользоваться запретили, — сбивчиво рассказывает Костя.
— Черт! Мы чуть не поседели из-за вас! По тюрьмам и моргам искать собирались, — посмеивается Андрей.
— Не-не, все нормально. Живы-здоровы! И главное — свободны, — выдыхает Костя. — С трудом, но отпетляли.
На этот конченый остров больше ни ногой!
На фоне слышится заливистый смех Лины. Она сладко щебечет что-то про скидочные ценники в аэропортовской ювелирке, как обычно называя Костю кисом.
Я по-прежнему не дышу, но теперь от шока. Они улетели вместе, и она снова ведет себя как его девушка. А как же я?
Висок простреливает спазм, к горлу подступает тошнота. Я чувствую себя обманутой и брошенной.
Честно говоря, я чувствую себя полной идиоткой!
— Костик, привет! Я тоже здесь, — включается в разговор Оля.
— Ты там на пересадке или задержишься? Я так понимаю, мне придется собрать твои вещи?
— Ольчик, мы тут на пару дней, решили потусить и пошопиться — снять стресс, — пищит довольная Лина, забрав у Баринова телефон. — Костик улетел в одних трусах, придется ему новые купить. Но старые тоже собери, будь другом, — заливается смехом.
В виске пульсирует так больно, что в глазах темнеет. Я сейчас умру, кажется. С тихим стоном сжимаю голову, желая ее раздавить.
Оля поворачивается, смотрит на меня и бледнеет.
Она эмпат, чужую боль чувствует как свою.
— Лин, дай трубочку Косте, мне нужно с ним кое-что обсудить, — просит вежливо. Услышав его голос, произносит деловито: — Слушай, Баринов, не знаю, как ты будешь рассчитываться, но так и быть — чемодан твой я соберу, с домом решу. И Машу мы проводим… — намеренно делает паузу.
— Она рядом? Можешь передать ей трубку?
Я мотаю головой — Оля понимающе кивает. Прижав к губам палец, выразительно смотрит на мужа, давая понять, что лучше помолчать.
— Нет, она сейчас на вилле, собирается.
— Ясно. Можешь сбросить ее новый номер? Я сдуру не записал.
Он говорит почти шепотом, как-то сконфуженно.
Меня трясет. Снова мотаю головой.
— У меня его нет, но я спрошу, — обещает Оля.
— И дай ей мой, пожалуйста. Скажи, чтобы позвонила. Я все объясню.
Лины на фоне больше не слышно. Он дал ей денег на ювелирку, чтобы поговорить обо мне? Как же это мерзко. Тошнит. Так сильно, что в глазах двоится.
