Она всегда раздражала меня излишней болтливостью и страстью к сплетням, но сегодня она, пожалуй, самый приятный человек из тех, кого я могу здесь встретить.
– Ну, потом поболтаем, да? – шепнула она, опасливо поглядывая на моего спутника, и скрылась в толпе.
Подобные мероприятия обычно проходили здесь, в банкетной зале делового центра «Палладиум». Тут не проходили концерты, не продавали поделки детей – сирот и вещи, связанные руками матерей – одиночек или инвалидов. Это был обыкновенный фуршет, входной билет на который стоил баснословных денег.
Формально посещение мероприятия было добровольным, но, как правило, приходили все. Потому что его посещение являлось своего рода ежегодным подтверждением твоего статуса.
Шевц подал мне руку, и мы вошли в зал, битком набитый людьми. Я прежде никогда не видела, чтобы благотворительный вечер в нашем городе собрал такой аншлаг. Мы вдвоем шли в толпе, как ледокол в Арктике. Люди перед нами расступались, почтительно отступая на два шага назад, кивали, заискивающе улыбались и чуть ли не кланялись Шевцу.
У меня же было ощущение, что я иду на эшафот. В ногах была странная слабость, а в глазах плыли темные пятна. Казалось, что те сотни глаз, устремленных в данный момент на меня, вытягивают из моего тела все силы.
Мы остановились, когда к нам подошли Богатенко. Они поздоровались, кинув на меня любопытные взгляды. О чем-то поговорили с Димой. Отошли. Потом подошли другие. Все повторилось. Затем следующие. И так до бесконечности. Я почти не слушала, о чем говорили все эти люди, ко мне напрямую все равно никто не обращался, да и в ушах от волнения стоял такой гул, что звуки до меня доходили как сквозь вату.
Схватив с подноса проходящего мимо официанта бокал с шампанским, сделала небольшой глоток.
– Если хочешь, отойди к фуршетному столу… – шепнул мне Шевц.
– Нет! – выпалила я чересчур поспешно.
Удивительно, но только рядом с ним чувствовала себя в безопасности. Вопреки моим опасениям, он не оставил меня сидеть одну на каком-нибудь диванчике и ни на секунду не отпускал моей руки.
Не случилось и того, чего я боялась больше всего. Никто не шептался, и на меня никто не показывал пальцами. Все вели себя так, как будто так и надо. А поняв, что на вечере нет моего бывшего мужа, я совсем успокоилась. Только вот от длительного стояния на каблуках устали ноги.
– Я присяду?
Шевц коротко кивнул, отпуская мою руку. Проходя мимо стола, я взяла тарталетку с икрой и уселась на пустующий диван.
