Веки опухли, глаза покраснели, кожа на лице воспалилась от слез и неприятно чесалась.
Проведя в ванной не менее часа, я вышла и обнаружила у себя в комнате Вику.
– Доброе утро, Ольга Игоревна, – улыбнулась она, – если вы голодны, можете спуститься на кухню, Валентина Ивановна приготовит вам завтрак.
– Хозяин разрешил мне покидать комнату? – поинтересовалась я, делая ударение на первом слове.
– Эмм… – девушка смутилась от моего язвительного тона, – да… Дмитрий Александрович распорядился накрывать вам в столовой.
– Что еще?.. – подняла бровь и скрестила руки на груди, – могу я смотреть телевизор в гостиной или выходить гулять во двор?
– Этого я не знаю… Вам лучше спросить у Олега Владимировича.
Мне хотелось нагрубить ей, сорвать на ней всю свою злость. Язык так и чесался сказать какую-нибудь колкость, но я вовремя прикусила его. В конце концов, девчонка не виновата, что ее работодатель ублюдок.
– Так мне сказать, чтоб вам приготовили завтрак?..
– Нет, спасибо… Я подожду обеда, и принесите его сюда, пожалуйста…
– Хорошо, – кивнула Виктория и выскользнула из комнаты.
Глава 14.
Я прошла за ней, нажала на ручку… дверь открылась… Похоже, меня и правда перестали запирать. Но воспользоваться возможностью беспрепятственно перемещаться по его дому я не спешила. Во–первых, выглядела я сейчас ужасно, во–вторых, я элементарно боялась встречи с Шевцем. И потом, я не хотела думать, с чем связано столь неожиданное смягчение моего режима.
Весь день я просидела на подоконнике, наблюдая за резвившимися собаками и размышляя над сложившейся ситуацией.
Я до сих пор понятия не имела, зачем понадобилась Шевцу. Одна за другой отметались мои версии. Это не похищение с целью выкупа. Это не похищение с целью оказания давления на Карманова, иначе, зачем понадобилось оформлять развод?
И тут меня осенило, что, если он решил отмести половину имущества моего, теперь уже бывшего, мужа, как это положено при разводе?! Я потерла пульсирующие от боли виски и усмехнулась.
По брачному договору после развода с Карманом я остаюсь с голым задом. Шевц не стал бы так заморачиваться, не перепроверив все на сто раз.
Тогда что? Зачем я здесь? Зачем ему этот развод? Увидел меня и без памяти влюбился?
Эта мысль показалась настолько смешной, что я хохотнула, но тут же скривилась от стрельнувшей в затылке боли.
Решив, что хватит терпеть, и пора попросить обезболивающего, я слезла с подоконника и, подойдя к двери, выглянула в коридор.
