Наверняка, он громко плакал… Господи… какой ужас…
Содрогнувшись всем телом, я зажмурилась, но слез удержать не смогла.
– Если бы я знал, что ты так отреагируешь, не стал бы рассказывать, – проворчал Дима.
– Прости… Но это правда ужасно…
– Все давно в прошлом. Я это пережил и забыл.
А вот здесь он лукавил. Я видела, что как бы он не старался выглядеть равнодушным, эта тема была для него крайне болезненной. Предательство матери, по природе самого близкого человека, оставило в его душе огромную незаживающую рану.
Теперь становились ясны мотивы большинства его поступков. Нелегко доверять женщинам, если сначала тебя предала мать, а следом родная тетка.
Надеюсь, со временем, своей любовью и преданностью я смогу излечить его раненую душу.
– Теперь у тебя есть мы, – сказала тихо.
– Знаю… – Дима прижался губами к моему лбу и серьезно произнес, – Ольга, если когда-нибудь сможешь простить, сделаешь меня самым счастливым человеком.
Эпилог.
– Дима… – сказала, прижимая к уху трубку дрожащей рукой, – кажется, началось…
– Как ты? Крови нет?
– Нет.
Только воды отошли.
– Артем знает? – голос его звучал по-деловому спокойно, чего нельзя было сказать обо мне.
Мы ждали этого со дня на день. А когда сегодня в обед отошли воды, и живот скрутило в сильнейшем спазме, а растерялась.
– Да. Мы уже выезжаем. Дима… – понизала голос, – ты приедешь в больницу?
– Разумеется. Я там буду раньше вас.
– Хорошо…
– Оля… Успокойся и дыши, как учили. Все будет хорошо. Слышишь?
– Слышу…
Артем ехал быстро, уверенно обходя других участников движения, то и дело, бросая на меня тревожные взгляды, когда я сжималась от боли во время очередной схватки.
Срок ровно сорок недель, матка опустилась, шейка матки готова к родам, давление в норме. Но… черт, почему так больно?! Так и должно быть?!
Дверь внедорожника распахнулась и я глазом не успела моргнуть, как оказалась на руках Димы.
– Больно? – спросил он, заходя со мной в больницу.
– Немного.
– Держись. Я рядом.
Я быстро закивала и уткнулась лицом в его рубашку, пережидая новую схватку.
Дальнейшие события остались в моей памяти смазанным пятном. Все, что я помню, боль, боль и еще раз боль. Роды были стремительные и уже вскоре превратились в одну непрекращающуюся схватку. Мне давали дышать через какую-то маску, только это ни черта не помогало.
Дима все это время был рядом. Держал за руку, массировал спину, вытирал лоб, и все время что-то говорил. Что именно, не понимала.
