– Дима! – воскликнула я, не в силах сдержать эмоции.
Обняв его плечи, уткнулась носом в крепкую шею.
Позже, когда после второго захода мы лежали в обнимку, я на боку, а Дима, торсом прижимаясь к моей спине, до меня донесся его тихий голос.
– Моя мать была наркоманкой… В шестнадцать лет влюбилась в одноклассника, он ее и подсадил на эту дурь…
Я замерла и вся обратилась в слух. Шестое чувство подсказывало, что сейчас Дима рассказывает нечто очень важное, возможно, самое сокровенное."
"– Она родила меня в семнадцать.
Подозреваю, что сама не знала, от кого. На тот момент она уже ушла из дома, так и не окончив школу… Скиталась по притонам… в одном из них я и родился… – судорожно выдохнув, на мгновение замолчал, – Возиться семнадцатилетней наркоманке с орущим младенцем не хотелось… поэтому она положила меня в коробку из-под обуви и унесла на помойку…
Мои глаза полезли из орбит. Мозг отказывался воспринимать услышанное. Этого просто не может быть!!! Наверное, я уснула, и мне приснился кошмар…
– Был февраль… Если бы не дед, выгуливающий неподалеку пса…
Огромный колючий ком в горле не дал дослушать.
Не выдержав, я разрыдалась…
– Эй… ты чего? – перевернув меня на спину, прижал к своей груди, – меня нашли… отвезли в дом малютки, а потом нашли мою мамашу…
– И? Тебя отдали ей? – громко всхлипывая, спросила я.
– Нет, конечно! Ее посадили, а меня забрала ее сестра тетка Людмила.
– Мама Владимира, твоего брата?
– Да. Тогда у них с мужем не было еще детей, а когда родились, они вернули меня в детский дом.
– Что?! Как?.. Так же нельзя!
– Как видишь, можно… – мрачно улыбнулся он.
– Но Владимир… ты ведь с ним общаешься…
– Он ни в чем не виноват. Он сам нашел меня три года назад и предложил поддерживать связь. Я не отказался…
– А твоя мама… она умерла?
– Ну почему же? – растер шершавой ладонью слезы по моей щеке, – она жива и даже, по-моему, вполне здорова.
– И ты… ты не простил ее?
Конечно, не простил. Простить такое невозможно.
Как вообще можно жить с этим? Как?! У меня в голове не укладывалось, как можно оставаться вменяемым с такой психологической травмой!
– Простил?.. Этой женщины для меня не существует, – безымоционально ответил он.
– Она пыталась извиниться?
– Пыталась и не раз.
– Боже… Дима, мне так жаль… – прошептала, прижавшись лицом ему к основанию шеи.
Я вдруг ясно представила новорожденного малыша, брошенного в этой коробке в мороз у мусорного бака.
