Не до конца проснувшись, я подлетела и вжалась спиной в угол.
В комнате буянил Карманов. По полу были разбросаны обломки того стула. Прикрыв глаза, затаилась. Постаралась максимально слиться со стеной, чтобы не обратить на себя его внимания. В таком состоянии он был непредсказуем.
– Сука! Я прирежу тебя, поняла?! – орал Карман, пиная деревяшки ногами, – если он не приедет, я вырежу твое пузо!!!
Ужас ледяной струйкой потек по венам. Дима отказался?!
– Он приедет… – прошептала я скорее себе, чем ему.
Он не услышал.
Продолжал крыть Шевца отборным матом, не забывая при этом про меня. В какой-то момент он заткнулся. Подошел ко мне и, наклонившись, ехидно поинтересовался:
– А че это мы не едим, а?..
Я опустила взгляд и обняла живот руками.
– Не вкусно, что ли?..
Поднял с пола контейнер с лапшой и вылил мне на голову холодную вонючую жижу.
«Терпи – терпи – терпи»… твердила я себе, чувствуя, как по лицу побежали струйки зловонного бульона.
Больно вцепившись пальцами в подбородок, Карман поднял к себе мое лицо.
– Если до завтра Шакал не приедет, ты труп!
В его глазах горела ненависть. Я видела в них все то, что он был готов сделать со мной прямо сейчас. Его трясло от желания причинить мне боль, но он сдерживался, потому что боялся.
– Сука… – прошипел он, склоняясь надо мной.
– Шеф! Телефон! – открылась дверь, и в проеме появилось взволнованное лицо того мужика.
Карманов толкнул меня в стену и выскочил в коридор.
Меня била мелкая дрожь. Тряхнув головой несколько раз, мне удалось скинуть большую часть лапши на пол.
Но далеко не всю. Она застряла в волосах и чем дольше я пыталась ее оттуда вытащить, тем хуже становилось. Бульон затек за шиворот платья, и теперь почти вся спина и грудь были мокрыми.
Дверь с грохотом отлетела в сторону. На пороге снова появился Карманов. Он протягивал мне телефон.
– На! Подай голос… Он хочет слышать…
Трясущейся рукой я взяла трубку и поднесла ее к уху.
– Дима…
Две секунды тишины…
– Я приеду.
Глава 57.
Он приедет. Все будет хорошо. Он вытащит нас."
"Всего два слова, сказанные любимым голосом, вернули мне уравновешенность и уверенность в том, что скоро все закончится.
Больше я не уснула. Сидела на чудом уцелевшем табурете, привалившись спиной к стене, и ждала Шевца.
И, похоже, не я одна. Во дворе началась суета. Судя по звукам, доносившемся извне, прибыло подкрепление. Под моим окном постоянно кто-то топтался. И в самом доме царило оживление.
