А потом с силой оттолкнул так, что от удара головой об дверную панель у меня звездочки в глазах замерцали. Больше мы не разговаривали.
Примерно через час джип остановился у старого деревянного дома.
– Пикнешь – прибью! Поняла?! – предупредил меня Карман перед тем, как один из его бугаев открыл дверь с моей стороны.
Он мог бы этого и не говорить. Я и так на рожон лезть не собиралась. Мое дело молчать и ждать, когда приедет Дима. Он ведь приедет, да? Иначе… Даже думать боялась о том, что будет, если он откажется.
Меня толкнули в темную холодную комнату и тут же заперли дверь с обратной стороны.
Освещения не было. Лишь свет полной луны, проникающий из окна, помог сориентироваться мне в помещении.
В углу стоял стул и… все… Кровати не было. У стены валялся ворох старого тряпья, который, по всей видимости, должен был мне ее заменить.
До рассвета я просидела у окна на старом шатающемся стуле. Перебирала в уме возможные варианты развития событий. Их было немного. Первый – Шевц приедет, и они договорятся, второй – Шевц не приедет, и тогда я отсюда живой не выйду.
Карманов сможет убрать меня по-тихому. Никто никогда искать не станет.
Но Дима приедет. Нужно только дождаться.
С восходом солнца дверь в комнату открылась. На пороге стоял незнакомый мне мужик.
– Я в туалет хочу.
– Пошли.
Он вывел меня за дом и указал на кусты.
– Там?! Туалета, что, нет?!
– Не устраивает, будешь ср@ть в комнате! – наехал он.
Промолчав, я сделала свои маленькие дела среди заросших кустарников, поцарапав при этом попу.
– Жрать будешь? – спросил мужик перед тем, как захлопнуть дверь.
– Да. И воды, пожалуйста!
Через пятнадцать минут передо мной стоял табурет, а на нем заваренная китайская лапша, кусок хлеба и бутылка воды.
Я подняла крышку с контейнера и скривилась от отвращения. Никогда не ела эту гадость и запаха ее на дух не переносила. Травить ребенка этим я точно не буду. Пришлось довольствоваться хлебом и водой.
Съев незатейливый завтрак, сделала несколько кругов по комнате и решила все-таки опробовать предоставленную мне «перину».
Я не спала всю ночь, а от долгого сидения на хромом стуле жутко болела спина.
Кое-как соорудив из ветоши что-то наподобие лежанки, я легла лицом к стене.
Как ни странно, истерики не было. Я не плакала и не паниковала. Все мои ресурсы, все силы были направлены внутрь меня. Чутко прислушиваясь к состоянию моего ребенка, я сознательно контролировала свои эмоции и даже частоту дыхания и сердцебиения.
Разбудил меня ужасный грохот.
