Проехались до второго этажа, где я бережно положил девушку на каталку. Вокруг моментально начали хлопотать медики: катетер, капельница, пищащие датчики, и все это — прямо на ходу, перекатывая каталку в реанимацию.
Я шел рядом с Василисой до самой входной двери реанимации, которые захлопнули прямо перед моим носом.
— Вам туда нельзя, — спокойно проговорила Орлова.
— Я понимаю, — ровным тоном ответил я. — С ней все будет в порядке?
— Конечно. Не скажу, что такая реакция частая, но и не редкая. Процесс отработан годами, переживать не о чем.
Думаю, уже к вечеру она очнется. Но мы подержим под наблюдением некоторое время.
Я молча кивнул, и Орлова указала на выход. Сама она, впрочем, шла со мной.
— Теперь бы мне хотелось услышать, что у вас произошло, — произнесла женщина.
— М-м-м… — протянул я, не совсем представляя, как бы покомпактнее описать пролом в стене, испуганных слесарей и трусоватых медбратьев. — Думаю, более полную картину смогут вам изложить ваши сотрудники.
— Понятно, — мрачно проговорила Орлова, и это «понятно» ничего хорошего персоналу не предвещало.
— Как вы себя чувствуете?
— Нормально, — пожал плечами в ответ.
— Нор-маль-но… — повторила Орлова. — Вам измеряли резерв?
— Нет.
— А кровь брали на анализ?
— Нет.
— А… впрочем, видимо, ничего не делали. Давайте вернемся и завершим процедуру по протоколу, — ткнув пальцем в кнопку вызова лифта, сказала Ольга Кирилловна.
— Ну, если у вас есть еще одна лишняя каморка…
Кажется, от этих слов у Орловой дернулся глаз. Женщина приложила пальцы к уголкам глаз и еле слышно выдохнула:
— Идиоты…
Нет, сегодня точно кому-то достанется паяльник.
Створки лифта распахнулись, и Ольга Кирилловна взмахнула рукой:
— Я сама вас проверю. И передам с рук на руки Разумовскому.
— Как ценный груз? — пошутил я, входя в кабину лифта.
— Скорее, проблемный, — пробормотала женщина, поднимаясь на последний этаж.
Здесь тоже были палаты-кабинеты, неторопливо ходил персонал, прижимающийся к стене при виде Ольги Кирилловны, но все какие-то немного на расслабоне.
Мы дошли примерно до середины этажа, когда Орлова замедлила шаг. У одной из белых безликих дверей, скрестив руки на груди и прислонившись плечом к стене, стоял Разумовский.
— Что еще? — останавливаясь, раздраженно бросила Орлова.
— Ты не хочешь вернуть мне моих студентов?
— Одного я тебе уже вернула.
— Но я отдавал троих.
— Девчонка в реанимации, — нехотя ответила Орлова. — Но быстро встанет на ноги.
— А Мирный? — Разумовский кивнул в мою сторону.
