И вот только когда я встал и сделал несколько упражнений, разгоняя кровь в закостеневшем теле, динамики ожили:
—…не работает⁈ Кому воткнуть паяльник в жопу, чтобы заработало⁈ — орала Орлова.
— Я, кстати, вас слышу, — произнес я.
На том конце провода снова помолчали.
— А так? — неуверенно спросила Орлова.
— И так тоже.
— Ладно… — выдохнула женщина. — Как вы себя чувствуете?
— Ну… — я повел одним плечом, другим, выкинул левый кулак вперед, боксируя с воздухом. — бывало и хуже, прямо скажем. Но от парацетамола я бы не отказался.
Судя по молчанию, уважаемые медики на том конце провода подбирали челюсть с пола. Но Орлова быстро взяла себя в руки.
— Александр, не уверена, что сейчас вы сможете корректно управлять стихией без базовых навыков. И это создает некоторые трудности с, хм, открытием двери. Мы сейчас вызовем соответствующие службы, и они вскроют проем.
— Ладно, — не стал спорить я, прохаживаясь по комнате и тыкая пальцем в шпили льда, ощетинившиеся четко в центр помещения.
Динамики зашипели и умолкли. Чтобы через пару секунд снова зашипеть:
—…твою мать! — выругалась Орлова и, судя по грохоту каблуков, куда-то подорвалась.
— Что там? — лениво спросил мужской голос.
— Шестая палата, — отозвался другой оператор.
— Аристократ?
— Не, простолюдинка… Из Разумовских.
Сопоставить одно с другим было не сложно, а потому я как можно более невинным тоном поинтересовался:
— А что с ней?
— Твою мать! — выругались оба оператора.
Судя по грохоту, один от неожиданности даже уронил чашку.
Ну или стакан. По ту сторону динамика помолчали, а потом один из них все же соизволил ответить:
— Вас это не касается. Ситуация штатная, Ольга Кирилловна контролирует лично.
Я почувствовал легкое раздражение. Понятно, что выгляжу я как восемнадцатилетний пацан, но не как полный же дебил. Если начальство срывается с матюгами, ситуация явно нештатная.
Снова окинул взглядом комнату, чувствуя, что, если вот прямо сейчас меня не начнут выковыривать из этого железного кубика, я сам проделаю выходную дверь.
И не факт, что в том же месте, где она была запроектирована.
Решив, что трех минут более чем достаточно для слесарей, чтобы найти болгарку и начать скрестись в дверь моей комнаты, я начал нарезать круги по палате, стараясь снизить уровень злости, а заодно согреться. Температура в комнате была такая, что я рисковал обзавестись шумовым музыкальным инструментом. Так что я прыгал, приседал, боксировал с воздухом.
