— А тебе не интересно, кто это сделал?
— Очень интересно, — кивнул я. — Подозреваю, у тебя уже есть ответ на этот вопрос?
— Конечно, есть, — снова улыбнулась Румянцева. — Это сделал боярич Рогачев с подачи Распутина. Собственно, как и Новак. Николай очень грамотно разжигал сословную ненависть, как только понял, что ты окажешься на гонках.
— Прекрасно, — сказал я. — Может быть, раз пошло такое дело, у тебя и доказательства есть?"
"— Я недостаточно хороша, чтобы мне поверить на слово? — обиженно поджала пухлые губки девушка.
— Ты достаточно хороша, чтобы тебе не верить на слово, — усмехнулся я в ответ.
Румянцева вздохнула и перестала изображать элитную эскортницу: покусывать губы, глубоко дышать грудью, постоянно трогать длинные черные волосы, смотреть из-под пушистых накладных ресниц. Изменение было таким резким, будто рубильник передернули.
Анна достала из кармана телефон и, пару раз ткнув в него наманикюренным когтистым пальцем, включила запись:
'— Это какой-то нелепый тренд, заводить друзьяшек среди плебса.
…
— Это мы с вами — умные люди и знаем, как смешно это выглядит со стороны. Помяните мое слово, Нахимов с дружками сюда своего пса притащат.
…
— Ну, может, он и считает себя элитой'
Я покивал. В принципе, причинно-следственная связь понятна, однако:
— Информация интересная, но бесполезная совершенно. За такое не осудить. В лучшем случае я смогу вызвать Распутина на дуэль, но тогда мне придется рассказать, откуда взялась эта запись и, думаю, тебе не захочется признаваться в нелегальном шпионаже за аристократами.
Или захочется?
Боярышня помедлила, внимательно смотря на меня. Она как будто взвешивала аргументы за и против, решала, стоит ли говорить начистоту, или и так уже сказала достаточно.
Не знаю, чем я вызвал у красотки приступ искренности, но после весьма затянувшейся паузы она все же проговорила. И проговорила таким спокойным тоном, словно речь шла о записи на ноготочки:
— Единственное, чего мне хочется, это размазать Распутина тонким слоем по асфальту.
Ну, не сказать, что я сильно удивлен.
Есть ощущение, что за мной начала ходить слава немного отмороженного придурка, который не обломается загасить любого аристократа. Чем не инструмент для личной мести? Но вот проблема, красотуля, я все же поумнее спонсоров твоих силиконовых сисек.
— Мне не хватает контекста, — ответил я.
— Распутин виноват в смерти моих родителей и в нищете моей семьи, — не стала юлить Румянцева.
— Младший? — немного обалдел я.
