А потому впечатался в мой блок, как в железобетонную стену.
Трибуны восхищенно ахнули. Я же перекинул вес тела с ноги на ногу и сделал подсечку. Долгоруков начал терять равновесие и, чтобы не прочертить аристократическим профилем по песку, неловко отпрыгнул в сторону. Зрители хохотнули, я же медленно отходил от парня, прокручивая клинок в руке и размышляя, как бы не прибить ненароком сынулю влиятельных родителей.
А сынуля тем временем снова решил атаковать меня, но на этот раз уже не в лоб.
Сталь поэтично зазвенела, трибуны зашумели, где-то на границе видимости мелькнуло сосредоточенное лицо боярича Новикова. Но на самом деле весь мир сузился до тридцати метров песка и моего противника.
Блок — атака — блок — атака — блок. Долгорукову не удавалось скрыть удивление: он не мог определить, где я учился фехтовать, а потому не знал, чего от меня ожидать. И уж тем более в самом страшном кошмаре мажора он не мог представить, что пацан без рода и племени из глухой обороны перейдет в атаку.
Атака — блок — атака — блок — атака — атака.
Я поймал его клинок на свой, отвел в сторону и с разворота впечатал ногу в грудину парня. Удар был такой силы, что Долгоруков выронил оружие, и его протащило через всю песчаную арену. Охренеть, как я, оказывается, могу. Сам от себя не ожидал!
Зрители, впрочем, тоже. Трибуны радостно заулюлюкали, прося крови. Я их настрой, конечно, разделял, вот только совсем уж тыкать котенка в дерьмо не хотелось.
А потому я подошел к распластанному на песке и оглушенному ударом парню и чиркнул острием клинка, повторяя царапину Ивана.
Полигон затих.
— Пе… — голос распорядителя сел, и мужику пришлось прокашливаться, портя пафос момента. — Первая кровь!
И трибуны взорвались овациями.
В отличие от Ивана, я купаться в повышенном внимании не особенно хотел, а потому просто пошел в сторону помощников распорядителя, чтобы они сняли с меня эти сомнительные украшения. Отсутствия магии не ощущалось, но наручники нервировали.
— Как ты его! — восторженно воскликнул подошедший Иван. — Вот это силища!
Я лишь многозначительно ухмыльнулся. По правде говоря, мне еще ни разу в жизни не представлялось возможности бить людей хотя бы в половину силы. Да и сейчас я, прямо скажем, сильно сдержался, чтобы не зашибить или не покалечить Долгорукова. Так что на самом деле я слабо представлял себе все возможности своего нового тела.
