Это была та категория подчиненных, которых принято называть «своей командой». С которыми ты начинал свой карьерный рост, укреплял позиции, набивал шишки, добивался первых побед… Твои люди, о которых ты будешь заботиться почти так же трепетно, как о собственном роде. Потому что зачастую человека высокого поста, не важно, политик это или генеральный директор, делают успешным не только личностные качества, но и его команда.
— Умный пацан, — покачал головой Виктор Сергеевич, задумчиво смотря на шахматную доску. — Откуда такой взялся?
— Из приюта, — усмехнувшись, ответил ему собеседник.
Собеседником боярина был мужчина во всех отношениях безликий, серый. Даже фамилия у него была говорящая: Серов. Антон Васильевич Серов.
— Из приюта? — приподнял брови Нарышкин. — Давно ли у нас в приюте такое хорошее образование дают?
— Здесь дело не в приюте, — покачал головой Серов. — Это же не академические знания. Это… что-то навроде жизненного опыта. Или волшебной чуйки.
— Вот как? — боярин пододвинул черную пешку и сделал приглашающий жест собеседнику.
— Я смотрел допросную запись его разговора с Лютым. Парень четко знает, где можно поднажать, где отступить. И этот его визит в клуб — никаких лишних телодвижений. Вырубил охрану, задал вопросы и вышел через парадную дверь. Ну разве что сейф обчистил, но тут на его месте любой бы так поступил. А уж когда у тебя за душой ни гроша — тем более.
— Но вместо того, чтобы устроить кутеж и рвануть к актрисам в номера он знаешь, что сделал?
— М? — Серов шагнул белым конем и откинулся на спинку кресла, ожидая хода своего начальника.
— Он через Машку сделал предложение о покупке помещения.
— Зачем оно ему? — удивился Антон Васильевич.
— Легализовать бизнес, — усмехнулся Нарышкин.
— Мысль интересная. При большом желании можно просочиться мимо закона об игорных домах. Но смысл?
— Представь, как у нашего старого друга будет пена изо рта идти?
— Ну побесить — святое, конечно, — с сомнением проговорил Серов. — Но к делу-то не пришьешь.
— Не пришьешь, — согласился Нарышкин.
— Но мы же с тобой хорошо его знаем. Он не только пузыри надувать от бешенства будет, он еще попробует свой клуб обратно отжать.
— Рисково.
— Самолюбие, друг мой, которое прищемил наш весьма прелюбопытный юноша, будет требовать сатисфакции. А когда человек во власти эмоций, он что делает? — боярин Нарышкин сдвинул еще одну пешку.
— Ошибается, — усмехнулся, Серов.
— Именно, — Виктор Сергеевич накрыл пальцем острие короны своего черного короля.
