Но ни с чем не посчитался, использовал ее слабость, ее горе в своих целях, чтобы заработать деньги, которые ему щедро отвалили родители оправданного. Рыженко точно знала, что люди они более чем состоятельные. Неужели Кирган сам не понимает этого? Похоже, что не понимает, иначе не задавал бы такой неуместный вопрос. Ну что ж, каков вопрос – таков и ответ. Ты хотел правду, господин адвокат? Получи.
– Потому что вы не понимали, как мне было больно и тяжело, – злым ледяным голосом произнесла она.
– Я потеряла любимого мужа, я была сама не своя, ничего не соображала, конечно, я напортачила и накосячила в деле, а вы этим беспардонно воспользовались, хотя вина вашего подзащитного была очевидна и сомнений у стороны обвинения не вызывала.
– Простите меня, – тихо проговорил он. – Я очень виноват. И перед вами, и перед всеми. И перед самим собой тоже.
Она не собиралась спрашивать, что он имеет в виду. Но почему-то спросила.
– Я действительно не понимал вашего состояния и не мог вам по-настоящему сочувствовать, потому что сам до определенного момента не знал горя.
Ударов судьбы не знал. Как-то она меня берегла, охраняла, что ли, а может, я просто такой вот везунчик. Даже мой отец отмечал, что меня судьба щадит. Потом настал момент – и я понял, что натворил. Но было уже поздно."
"– Почему? Почему поздно? – спросила Надежда Игоревна, хотя ничего такого спрашивать не собиралась. Слова словно сами слетали с ее языка.
– Вам действительно интересно?
Они стояли на светофоре, и адвокат повернулся к ней, тревожно заглядывая в глаза.
Или ей показалось, что тревожно? С чего бы этому безжалостному монстру тревожиться? Наверное, это не тревога, а собранность хитреца и интригана перед очередным ложным выпадом.
– Я бы послушала, все равно ведь едем, – ответила она как можно более равнодушно.
Поток машин двинулся на зеленый сигнал, их подрезал какой-то массивный внедорожник, Кирган еле успел вывернуть руль и сквозь зубы что-то пробормотал.
Рыженко показалось, что это были злобные и нецензурные слова.
– Что, передумали рассказывать? – поддела она Киргана, выждав, когда маневр останется позади.
– Ну, если вы настаиваете… Видите ли, Надежда Игоревна, в той истории со скинхедами я тоже пострадал. Как ни дико это звучит. Много лет назад у меня был роман, я тогда работал в юридической консультации и уже был женат. Роман с девушкой из армянской семьи.
