И этот человек, воспользовавшийся тем, что она потеряла любимого мужа, еще смеет что-то говорить о настоящей любви!
– Зато мне кажется, – дрожащим от злости голосом произнесла она, – что вы этого знать никак не можете.
Еще несколько минут она сидела неподвижно, уставившись взглядом в закрывшуюся за адвокатом дверь, потом встряхнула головой, сняла телефонную трубку и вызвала к себе оперативников, которые, в отличие от Киргана, Яну Орлову найти не сумели."
"Роман Дзюба и Геннадий Колосенцев появились в ее кабинете ближе к окончанию рабочего дня.
Рыженко передала им принесенные адвокатом материалы и насмешливо наблюдала, как на глазах меняются лица оперов. Конечно, кому такое понравится: какой-то адвокатишко сумел сделать то, чего не смогли профессиональные сыщики.
– Вот так, мальчики, – подвела она итог. – Адвокат навязал нам новую версию, придется ее проверять.
– Да бросьте вы, Надежда Игоревна, – пренебрежительно махнул рукой Гена Колосенцев. – С каких это пор вы начали прислушиваться к адвокатам? Они свои деньги отрабатывают, ну, это их проблема, а почему мы-то с вами должны эти проблемы решать?
Рыженко с неудовольствием посмотрела на оперативника.
Никогда этот мальчик не искал лишней работы. У него всегда такой вид, словно его ждут неотложные и ужасно важные дела, а тут какие-то обвиняемые и подозреваемые требуют, чтобы он уделял им драгоценное время.
Ромчик Дзюба, наоборот, радостно подпрыгнул, услышав информацию, которую передал Кирган.
– О, здорово! Я тут подумал, Надежда Игоревна, что эта подружка может быть членом тайной секты.
– Чего-чего? – изумленно протянул Колосенцев. – Ты в своем уме, Рыжик?
– Погоди, Гена, – остановила его следователь, с трудом пряча улыбку. – Пусть Ромчик объяснит, что он имеет в виду.
Она знала эту чудесную особенность лейтенанта Дзюбы моментально придумывать самые невероятные истории, в которых причудливо сплетались уже установленные следствием факты и обстоятельства и добавлялись новые, им самим прямо на ходу изобретенные. Да, на первый взгляд то, что говорил Роман, казалось безумно нелепым, но Надежда Игоревна Рыженко хорошо знала цену свободной и не ограниченной рамками скуки и повседневности фантазии, без которой можно было бы раскрывать только самые банальные бытовые преступления.
А дело Натальи Аверкиной после того, что рассказал адвокат Кирган, уже не выглядело банальным. Более того, оно выглядело устрашающе непонятным.
– Говори, Ромчик, не стесняйся, – подбодрила она молодого опера.
